Какая же непролазная, ебучая хуйня сидела в моей башке всё это время? Какие-то рамки, страхи за ее будущее, попытки сделать всё «правильно» и благородно. Да я просто не смогу без нее. Не смогу дышать, не смогу существовать. Верните мне их. Просто скажите, кому заплатить, кого разорвать на куски, как мне вернуть их обратно?

Чем гуще лес, тем холоднее и темнее. Ева до истерики боится темноты. Алиса… наверное, нет, но от этого ни хера не легче. Они там одни. Замерзшие. Напуганные.

Тишину вспарывает резкий, громкий, почти агрессивный лай.

Кинологи моментально срываются на бег. Рву следом за ними, проламывая грудью кусты. Лечу вперед, не чувствуя ног, кажется, я сам уже превратился в гончего пса.

— Сбавь шаг! — зло, сквозь зубы шипит мне Ваня на ходу. — Давай, еще собак нам сейчас напугай!

Стискиваю челюсти до хруста, заставляю себя сбавить темп, равняясь с ними.

Лучи фонарей режут тьму, нервно скользят по стволам, подсвечивают сырую землю и мох. Они останавливаются.

И там — вся моя жизнь. Весь я.

Алиса стоит, замерев, как каменная статуя. Она вцепилась в Еву, держит ее на руках, и ошарашенно смотрит себе на ноги. На ее кроссовках, распластавшись на земле, лежит одна из овчарок. А вторая стоит в метре от нее и заливается хриплым лаем.

Мое сердце просто перестает биться. Оно срывается в пропасть.

— Дайте собак убрать, — раздается сбоку голос.

— Булочка… девочка, умничка, иди ко мне. Дам лакомство, заработала, — мягко зовет Настя. — Рей… ну ты балбес. Это живые люди, ты зачем на них лег, как на вещдок? Всё равно умница, иди сюда.

Собаки послушно отбегают к кинологам. А я делаю бросок вперед. К моим маленьким девочкам.

Падаю перед ними. Сквозь туман в ушах слышу всхлип Евы. Сгребаю их в охапку, обхватываю руками, втягиваю носом запах их холодной кожи, мокрых волос, сырости. Ева непрерывно бубнит мне в шею. Алиса молчит и обмякает в моих руках.

Нашли. Живые.

Шарящими, трясущимися руками трогаю их спины, плечи, лица, словно слепой.

— Девочки мои… любимые мои… как же вы напугались, маленькие мои… — хриплю я, ошалело целуя без разбора то макушку Евы, то грязный лоб Алисы.

Алиса шепчет сорванным голосом:

— Фарид… я чуть не умерла. Я думала сначала, что это волки… И всё… что я не смогу спасти Еву…

Вжимаю ее в себя еще плотнее.

— Алиса, ты даже не представляешь, сколько всего ты сегодня спасла, малышка моя, — выдыхаю я на разрыв. — Я не могу без тебя, слышишь? Не могу. Сдохну.

Она медленно отстраняется. Смотрит на меня огромными, влажными глазами.

— Стоило пережить весь этот ад… — шепчет она. — чтобы наконец это услышать.