Перехватив мой изучающий взгляд, она смущенно улыбнулась и полезла в складки платья.

— Он славный, Григорий. Тихий, вдумчивый. Беверлей пишет, все время возится с деревяшками. Нашел щепки, перочинный нож… Говорит, руки у него… — она запнулась, подбирая слово, — такие же, как у тебя.

На ее ладони лежал маленький, грубо вырезанный из сосновой коры кораблик. Парус из кленового листа, мачта из ветки. Примитивная детская поделка. Но держала она его так бережно, словно это был алмаз «Шах».

— Просил передать. Сказал… в благодарность.

Она замолчала. И в этой тишине, разбавляемой лишь треском поленьев, возникла странная плотность. Связь между нами, изначально построенная на страсти, закалилась, превратившись в нечто прочное.

Когда первая волна эйфории от новостей о брате схлынула, взгляд Элен стал более изучающим.

— А ты? — в ее голосе прорезались тревожные нотки, свойственные женщине, которая слишком хорошо знает цену спокойствию. — Вид у тебя, мягко говоря, потрепанный. Стряслось что-то?

Я криво усмехнулся. Стряслось. Еще как стряслось. Но обрушивать на нее историю с обыском прямо сейчас, гася ее радость ушатом ледяной воды, не хотелось. Лучше зайти с фланга.

— Навалилось, Элен. Работа, сроки, плюс одна головоломка, к которой я пока не могу подобрать ключ.

— Говори, — она подалась вперед, мгновенно сбрасывая маску счастливой сестры и превращаясь в сосредоточенного союзника.

— Пасха на носу. Мой «Небесный Иерусалим», складень для Синода, ждет своего часа. Его преподнесут Императору, и мне жизненно необходимо быть там в этот момент. Мне нужно видеть лицо Александра, поймать первую, самую честную реакцию, закрепить авторство в памяти двора. Но вот незадача: двери в такие дни открываются лишь для избранных, а я в этот список, боюсь, не вхожу.

Элен слушала, не перебивая, лишь чуть прищурив глаза. Когда я закончил, повисла пауза — она взвешивала, просчитывала. А затем на губах ее медленно проступила та самая хитрая, чуть хищная улыбка игрока, заметившего на доске изящную выигрышную комбинацию.

— Ты вытащил моего брата с того света, Григорий, — произнесла она тихо. — Ты вернул мне родственника, вернул мне будущее. Я у тебя в неоплатном долгу. А я по счетам платить люблю. И начну прямо сейчас.

Грациозно поднявшись с кресла, она подошла к секретеру красного дерева. Тонкие пальцы скользнули по инкрустации, извлекая на свет маленькую книжицу в сафьяновом переплете.

— Тебе нужен доступ на церемонию. Ты хочешь, чтобы твой шедевр прогремел под сводами дворца вместе с твоим именем. Я верно трактую твои амбиции?