Палец механика безошибочно нашел на резном орнаменте крошечный, замаскированный под древесный узел выступ. Легкое нажатие — и сегмент узора скользнул в сторону, открывая заправочную горловину. Осторожно, боясь уронить хоть каплю на полировку, Кулибин влил внутрь немного прозрачной жидкости.

— Достаточно. Он не пьяница, ему много не надо, — пробормотал старик.

Пробка вернулась на место, лючок с едва слышным щелчком скрыл резервуар. Ритуал близился к финалу.

— Сила есть, кровь есть, — резюмировал Кулибин, переворачивая трость и подставляя свету лампы ее конец, окованный вороненой сталью. — Осталось высечь искру.

Нажатие на неприметный шип у основания саламандры сработало как спусковой крючок. На скрытом шарнире бесшумно откинулся дюймовый наконечник, обнажая смертоносную начинку. Зрелище завораживало: в тесном пространстве, стиснутые до предела, соседствовали две детали, выполненные с немыслимой точностью.

Первым бросалось в глаза сопло — игольное ушко в латунной вставке. Его хищный профиль — сужение, переходящее в резкое расширение — был знаком Кулибину до боли по чертежам того самого пожарного насоса, над которым они бились с Григорием.

Рядом застыл механизм воспламенения — шедевр микромеханики, доведенный до абсурда колесцовый замок. Зазубренное колесико из каленой стали и прижатый к нему желвачок пирита. Одно движение — и сталь с визгом вгрызется в камень, рождая сноп искр, способных поджечь сам воздух.

Глядя на это, подмастерья наконец сложили разрозненные части головоломки. Поршень, выстреливающий горючий спирт. Сопло, дробящее жидкость в горючий туман. И кресало, дарующее огонь. Всё в одной точке, в одно мгновение. Никаких фитилей, никакого внешнего огня. Автономия смерти.

«Эх, Пантелеич, голова… — мысль крутилась в голове Кулибина, пока он наблюдал за потрясением на лицах учеников. — Откуда берет такое? Вроде и не говорил прямо, а идея в воздухе висела, только руку протяни. Я лишь подобрал да в металл одел. Огонь в палку спрятал… И ведь не ради забавы. Чует сердце, пригодится ему этот „последний довод“. Ох, как бы не пригодился… Но если прижмет в подворотне лихой человек с ножом, тут уж не до дуэльного кодекса».

Перехватив тяжелый взгляд Степана, Кулибин понял, что кузнец, видавший на своем веку и солдатские тесака, и турецкие ятаганы, раскусил истинное назначение «игрушки». Илья же, счастливый в своем неведении, все еще любовался его изяществом.

— Ну что, мастера, — щелчком вернув наконечник на место, Кулибин спрятал клыки механизма, вновь превращая оружие в безобидный атрибут джентльмена. — Поглядим, как наш дракон дышит?