Кто может помочь? Юсуповы. Ну разумеется.

Речь шла о ресурсе могущественного клана. Мне требовались их неприступные стены и свирепая охрана. Нужно воспользоваться возможностью выдернуть лучших лекарей Москвы по одному щелчку пальцев. Родовая фамилия открывала доступ и к безопасному убежищу.

Ускорив шаг под скрип наста и дрожащий свет продрогших фонарей, я составлял в голове план действий. Необходимо было срочно найти московскую резиденцию Юсуповых, либо любую контору, управляющего или хотя бы толкового приказчика из их людей. Кого угодно, способного распахнуть ворота, выдать ключи и предоставить надежное укрытие. А заодно оставить в «больничке» человека с экипажем, чтобы Беверлея привезти в новое место.

Столичный особняк у такого древнего рода наверняка имелся. Однако я не помнил ничего такого, да и откуда? В подобные моменты особенно остро осознаешь бесполезность исторических знаний перед необходимостью найти конкретную улицу в темноте.

Замедлив шаг, я заставил себя собраться. Кто в этом городе обладает лучшей картографией? Дворня, вездесущие извозчики, хозяева трактиров. Прожженное московское купечество, прекрасно осведомленное о каждой богатой усадьбе и количестве зажженных в ней свечей.

Якунчиков! Цепкий столичный купец. Назвать Куманиных ему ничего не стоило, следовательно, и остальные знатные дворы он знал. Искать его самого сейчас было некогда, следовало немедленно отловить толкового проводника.

Впервые за долгое время фокус моего внимания сузился от глобальных планов до спасения одной-единственной жизни. Гибель Ивана в зловонной госпитальной палате обесценит все мои замыслы. Грош цена мне, взявшемуся перекраивать судьбы государств, если я не способен защитить собственного человека.

Сорвавшись на бег, я устремился к оживленной части улицы. Срочно требовался местный лихач. Ведомый этой мыслью, я свернул к ближайшей стоянке извозчиков.

Вечерняя Москва бурлила. Вереницы саней резали полозьями наст, извозчики на перекрестках обменивались обыденной бранью. В окнах трактиров и гостиниц дрожал теплый свет, над дверями скрипели вывески. Вдоль фасадов тянулся поток людей, спешащих к ужину, бредущих по делам или просто укрывающих носы в воротники от мороза. Вся эта суета скользила мимо моего сознания.

Я сдавил набалдашник трости до онемения. Саламандра яростно отбивала ритм по брусчатке, рискуя на каждом шагу отправить меня в скольжение по льду. Этот звон разжигал внутри невероятно полезную сейчас злость, удерживавшую меня от желания сесть в сугроб и отдохнуть морально от всего этого нагромождения событий.