— Именно.

Повисла короткая пауза.

— Вы сумели меня заинтриговать, — произнес француз. — Местные обыватели, рассуждая о наших войсках, склонны принимать блеск за мощь. Либо же огульно отказывают французам в любых талантах. Ваш подход принципиально иной. Откуда он?

Пожав плечами, я перехватил трость поудобнее. Он хочет светского разговора о нашем враге? Ну пусть так, поддержу:

— Самообман ради душевного комфорта обходится слишком дорого. Силу врага необходимо знать. Слабые места требуют дотошного изучения. Иначе за слепоту салонных болтунов придется расплачиваться солдатскими жизнями на поле боя.

Пальцы Коленкура отбили короткий ритм.

— Хорошо. Сыграем в открытую. Кто из маршалов, на ваш взгляд, является ключевым в армии?

Беседа ушла в какой-то сюр. Или он решил напоследок, перед тем как уедет, раскусить мой замысел с отстрелом наполеоновских маршалов и генералов? Кто ему мог об этом сказать? Да никто, знают только проверенные люди. Что же, сыграем по твоим правилам, посол.

— Эталоном надежности я бы назвал Даву, — ответил я без колебаний. — Пускай он и лишен обаяния. Зато этот человек способен держать в кулаке огромные массы войск. Подобным натурам чужда импровизация. Их стихия — дисциплина, точность и привычка выжимать из подчиненных те же соки, что и из самого себя. Именно на таких людях и зиждутся реальные победы.

Я говорил правду. Ведь именно этот маршал был особенно выдающимся. Взгляд дипломата стал изучающим.

— Занятно. Во Франции Железного маршала откровенно побаиваются, предпочитая любить на расстоянии.

— Здравый подход. Искать в нем объект для обожания бессмысленно. Но случись мне доверить кому-то судьбу корпуса, я бы без раздумий выбрал Даву. Любой расфуфыренный красавец с громкой фамилией провалил бы задачу.

— Стало быть, к Мюрату вы симпатии не питаете.

— Я подобного не утверждал. Талант Мюрата незаменим во время стремительного броска. Его задача — заражать массы первобытной яростью, ломая вражеские порядки одним своим явлением. Существует особая порода храбрости, работающая как самостоятельное оружие. Это всецело его епархия. Проблема в том, что на голом кураже масштабные кампании не выигрываются. Для марафонской дистанции, требующей скрупулезного расчета и дьявольского терпения, требуются совершенно иные инструменты.

Коленкур позволил себе короткую усмешку. Ой, Толя, куда тебя понесло? Зачем ты все это говоришь? А посол хорош, развязал мне язык. Наверное, надо с кем-то из своего круга поговорить об этих маршалах, раз языку неймется поболтать про них. Я мысленно прикусил язык.