После этого бросили сам насос в топь. Подхватив сверток, один из фигнеровских бойцов пригнулся и скользнул назад, в кусты. Пришлось отвернуться. Там, в тылу, наш командир с простреленной рукой уже покупал нам фору собственной кровью.

Мне досталась винтовка с неплохим зарядом. Проверяя затвор, я горько усмехнулся про себя. Ювелир-оружейник самолично тащит свое творение через болото, поскольку стрелков не хватает, ирония судьбы.

Удино цепко фиксировал происходящее.

— Ваши «телеги»? — резко спросил он с необычным для моего уха наречием.

— Наши.

— Кто делал оружие?

— Русские мастера.

Его взгляд скользнул по моей винтовке, затем уперся в перепачканные смазкой пальцы.

— Вы оружейник?

— Ювелир.

Француз поморщился от боли, правда глаза сузились. В памяти некстати всплыли исторические справки. Передо мной лежал упертый вояка, лезущий в самое пекло. Больше тридцати ранений за карьеру, любимец гренадеров и самого Бонапарта. Именно его Второй корпус сейчас давил нас у Двины, прикрывая северный фланг на Петербург.

А впереди ведь Березина. Сохрани мы привычный ход истории, так этот упрямец вывел бы остатки французской армии к переправам у Студёнки сквозь дым. Выдернув маршала в этот лес, мы изъяли из колоды Наполеона важнейший козырь, человека способного держать удар в критической ситуации.

— Почему именно я? — выдавил Удино.

— Вы командуете корпусом, маршал. Вполне веская причина, — ответил я, затягивая ремень на ящике.

Объяснять нюансы нашего планирования или ошибку с Деруа я не собирался.

Закончив с разборкой, Иван перерезал приводные ремни. Я буркнул:

— Все. Топим.

Бойцы навалились на борт машины. Подсунули жердь, выбили подпорку. Издав жалобный скрип, «Аврора» сползла в мутную жижу. Вода проглотила ступицы, грязь облепила борта. Машина исчезала в болотной яме.

Колеса ушли на дно, кузов накренился. Проверив берег и бросив в мешок деталь от насоса, он повернулся к носилкам.

— Вы уничтожаете ее, — констатировал Удино.

— Не отдавать же ее вашим соратникам.

— Жалко?

Покосившись на торчащий из грязи мокрый кусок дерева, я огрызнулся:

— Чертовски.

Француз прикрыл глаза. Кажись, до него дошло, что маршала пленила диверсионная группа, готовая ради секретности пустить на дно уникальные разработки.

Снова взявшись за жердь, бойцы направились по топи.

Сгнивший настил уводил в сторону наших разъездов.

Когда очередная доска с треском провалилась в грязь, боец чудом успел перепрыгнуть на толстый корень, указав нам обходной путь. Десять шагов. Еще пять. Жижа хлюпала под голенищами, Удино стонал.

И тут позади грохнуло. Один ружейный выстрел, следом двойной. А через секунду сквозь лесную сырость пробился характерный еле заметный звук пневматики.