— Батюшка одобрили?

— Отнюдь.

— Тем не менее вы здесь.

— В конечном итоге он выдал подорожную.

— Причина?

Дед снова вклинился, опережая хозяина:

— Да потому как барчук наш все едино бы сбег! Барин-отец трое суток его под замком морил. Рвал и метал. Орал: «Вновь панихиду по тебе служить не намерен!». А на четвертые сутки заперся в кабинете, сделал бумагу, собрал людей и вызвал меня. «Поедешь с ним, — говорит. — Не убережешь — на глаза не показывайся».

— Антипка, — с нажимом произнес Лукьян.

— Да что Антипка-то? Баре спрашивают — я докладываю.

На сей раз Толстой пропустил нарушение субординации мимо ушей. Фигнер тоже не стал затыкать этот фонтан, ведь старый слуга вываливает наружу больше полезной информации, чем осторожный хозяин.

— Выходит, Лукьян-старший противился, — подытожил Александр Самойлович.

— Совершенно верно.

— Но в итоге сдался.

— Осознал, что одними замками да решетками сына не удержать.

Антипка демонстративно отвернулся к тканевой стене. Я принялся усиленно изучать заклепки на тубусе. Федор Иванович сохранял каменное выражение лица, однако фразу парня явно взял на карандаш.

— Кто в первопрестольной в курсе вашего чудесного воскрешения? — не унимался Фигнер.

— Батюшка. Домочадцы. Узкий круг доверенных лиц. Мою личность отец планировал раскрыть в отдельном послании.

Я вскинул брови:

— Выходит, Варвара Павловна понятия не имела, кто командует отрядом?

— Ни малейшего. Мне поручили представиться вам лично.

Вот почему параноик Фигнер тормознул подкрепление на дальних подступах. Бумаги подлинные, бойцы якунчиковские, зато командир — ходячий сюрприз.

— и зачем все это? — прищурился Фигнер.

Лукьян встретил его взгляд, не моргая.

— Отец желал сперва доставить меня в расположение барона Саламандры, минуя столичные сплетни.

— Слухи все равно поползут.

— Разумеется.

— И весьма стремительно. Армейская среда обожает подобные байки.

Щелкнул замок тубуса — Толстой буркнул:

— До рассвета стоите особняком.

— Будет исполнено, — отозвался Лукьян.

— Антипка. С моими казаками не конфликтовать.

Дед исподлобья зыркнул на командира:

— А ежели они первые полезут?

— Тогда прямиком ко мне. Драки пресеку на корню.

— Тяжко будет.

— Уверен справишься.

Старик забормотал себе под нос какие-то проклятия, однако под тяжелым взглядом Лукьяна сдался:

— Будет исполнено.

Федор Иванович посмотрел на москвича и все же решился на вопрос, который всех нас мучил.

— Потрудитесь объяснить историю вашей официальной кончины.

Лукьян опустил глаза.

— Стычка с турками, — его певучий голос звучал обыденно и без трагизма. — Кавалерия прорвалась вперед, пехота застряла, началась неразбериха. Рванула повозка с боезапасом. Меня зацепило — удар в плечо, упал. Очнулся уже связанным. Свои меня спутали с мертвецом. Лицо снесено картечью, мундир в клочья. Комплекция моя. При убитом обнаружили мой шейный платок и нож.