Писать ему по-прежнему было некому. Ни матери, ни невесте — в кармане у сердца по-прежнему пусто. Но впервые с того поля он лёг в чужую постель не с пустыми руками. Кучу отбракованного он оставил на приёмке, наверх про неё уже доложили по телефону, и вызова к полковнику оставалось ждать к утру, много к ночи. И к этому разговору он шёл не безоружным.

За стеной стихло. Аграфена домолилась и гремела теперь ухватом у печи, ставя что-то на утро. Хабаров лёг лицом к этой стене и засыпал спокойно и зло.

* * *

Потребовали утром, чуть он явился на пост.

Заводоуправление помещалось в старом корпусе у самых ворот, под тем же орлом. Хабаров прошёл сводчатым коридором мимо тёмных шкафов с делами; пахло сургучом и холодным чаем, и пробка в кармане у бедра была здесь единственной вещью не по уставу. Полковник Вельяминов принял его за широким столом, где всё лежало по линейке. Сам он сидел прямой, в безупречном кителе, и поверх ровных папок лежала одна бумага — давешняя ведомость приёмки, с зияющим недобором.

— Подпоручик.

— Прибыл по вашему приказанию, господин полковник.

Вельяминов не предложил сесть. Помолчал, разглядывая Хабарова блёклыми водянистыми глазами без гнева — с тем терпеливым вниманием, с каким разглядывают сложную поломку, прежде чем решить, чинить или списать.

— Вчера, — сказал он наконец ровно, — третий отдел недодал по наряду сто шестьдесят винтовок. Полтораста с лишним. Сборка стояла, потому что приёмка заворачивала в брак годные коробки. Заворачивали — вы. — Он не спрашивал. Он клал факты на стол, по одному, ровно, как клал перья. — Я слушаю, подпоручик.

— Осмелюсь доложить. — Хабаров выложил на угол стола пробку, на чистое дерево, в стороне от бумаг. — Я браковал не годные, господин полковник. Я браковал негодные — те, чьё гнездо вышло за меру. Этой пробкой. Проходная сторона обязана войти, непроходная — остановиться у края. Не идёт первая — гнездо тесно; входит вторая — широко, деталь не сменна. Из сорока коробок такою оказывалась треть, иной раз больше. Я отставлял их в брак, как и поставлен. Сто шестьдесят винтовок, что недодал вчера завод, — это сто шестьдесят винтовок, которых в поле нельзя починить заменой. Я полагал важным это показать.

— Показать. — Вельяминов повторил слово без выражения, как накануне повторил «складно». Взял пробку двумя пальцами, повертел, положил обратно — не туда, откуда взял, а отодвинул на край, подальше от своих бумаг. — Вы полагали важным остановить выпуск винтовок в год, когда безоружных шлют на позиции подбирать ружьё за убитым, ради того, чтобы мне показать. Мне. Который тридцать лет на этой приёмке и про вашу пригонку знает поболе вашего.