Елена усмехнулась, невольно погладив тигра. Тот опешил от неожиданной ласки, затем расслабился и даже потерся мордой о её руку, издав тихое урчание.

— Ты говоришь на неополитанском диалекте XVII века. Сколько же тебе лет? Уж не вампир ли ты? — Она произнесла это с лёгкой иронией, но в глубине души уже знала ответ.

— Ты очень умна и хорошо образована, сеньорита, — голос звучал почти восхищённо. — Мне четыреста лет, и я действительно вампир. Но как ты это узнала?

— Моя бабушка была историком и специализировалась на средневековой Европе эпохи Возрождения. Она активно занималась языками, — Елена перешла на английский, словно отгораживаясь от мистического ореола собеседника. — Я не сеньорита, а сеньора. Я вдова уже двенадцать лет. Моё имя — Онса.

— Я слышал о тебе, Онса, — в голосе вампира проскользнула нотка уважения. — Не хочешь стать моим донором? Пакетированная кровь, конечно, неплохо, но живая из источника намного лучше. Я буду любить и ласкать тебя, а ты каждую ночь — делиться со мной кровью, — его слова лились вкрадчиво, словно шёлковая лента, обвивающая сознание.

Елена фыркнула, не скрывая сарказма:

— Интересное предложение, но вряд ли осуществимое. Ты снаружи, а я заперта в камере, и, судя по всему, дверь ты открыть не можешь. Иначе ты был бы уже внутри моей камеры.

— Тут ты права, открыть я не могу. Все камеры снаружи заперты на посеребрённый засов. Такой же засов есть и на внутренней стороне двери. Если ты запрешь свою дверь изнутри, а после разозлишь охранников, то они отопрут дверь. Войти они не смогут и решат, что дверь заклинило. Вечером ты сможешь стать моей. Как тебе предложение?

Елена подошла к двери, ощупала её поверхность. Чуть ниже ручки она обнаружила углубление с небольшим засовом — холодным, гладким на ощупь. Решительно задвинула его. Затем вернулась на кровать к тигру, который наблюдал за ней с любопытством.

— Сожалею, но принять столь лестное для меня предложение не смогу. Неизвестно, будут ли меня кормить, а терять силы в угоду вампиру я пока не готова.

— Но мы будем заниматься любовью, и ты сможешь прогуливаться со мной по коридору, — продолжал соблазнять Леонардо.

— Я скорее стану любить тигра, — отрезала Елена, и в тот же миг осознала, что говорит правду.

Райн поперхнулся от такой новости, затем медленно приподнял морду и потерся о её колени, сдвигая край юбки. Елена чуть приподняла подол, позволяя тигру ластиться, сколько ему хочется. Его прикосновения были тёплыми, почти человеческими.

— Это правда, мэм? Вы позволите мне заниматься с вами любовью, зная, что я оборотень? — в его голосе звучала смесь недоверия и робкой надежды.