— Откуда ты знаешь, какой у меня зверь? — удивился Райн, приподняв голову. Его голос звучал чуть хрипло, но в нём уже проступала прежняя сила.

— Это моя особенность, — Елена села рядом, глядя перед собой. — Я вижу над головой оборотня призрачного зверя, в которого он обращается. Твой тигр выглядит весьма экзотично. Полосы не такие чёткие, как у обычных тигров, а шерсть… она словно переливается золотом в лунном свете.

Райн тихо фыркнул, будто смущаясь:

— Я полукровка. Моя мать была тигрицей, а отец — львом. Как мама говорила, это ошибка молодости. По сути, я лигр. Моя натура отпугивает тигриц. Они не хотят спать с гибридом из опасения родить полукровку, хотя я стерилен. Для них это не аргумент. Четыре года назад я сделал вазэктомию в надежде, что тигрицы изменят своё отношение, но они остались при своём мнении. А с обычными девушками я перестал встречаться, когда понял, что не смогу притворяться человеком всю жизнь. А тебя почему-то мой зверь не пугает.

Елена повернулась к нему, её глаза сверкнули:

— Я уже шесть лет Фирес стаи вервольфов, а с этого года — Ильва Ликое, Фирес львов, гиен и вер-леопардов. Все статусы Фиресов я получила, выиграв поединки до первой крови. К тому же я была любовницей авторитетного вервольфа, который не без моей помощи пять лет назад стал Варгом. А две недели назад тигрица миссис Бейлис из Сиэтла начала перекидываться прямо в холле моего офиса — пришлось пригрозить пристрелить её, если не успокоится. Мне ли бояться мужчины, с которым отлично провела время?

Она снова поцеловала его — коротко, но с такой теплотой, что Райн на мгновение замер, впитывая это прикосновение. Затем Елена отстранилась и с лёгкой улыбкой попросила:

— Можно я переночую в твоей кровати? А то этот вампир меня нервирует. Его комплименты звучат как угрозы.

— Конечно, ночуй. Я буду рад компании, — Райн подвинулся, освобождая ей место. Его движения были осторожными, будто он боялся спугнуть хрупкое доверие, возникшее между ними.

Елена накрыла его вторым одеялом — тонким, колючим, но всё же дарившим ощущение уюта. Затем легла рядом, положив голову ему на грудь. Его сердцебиение было ровным, успокаивающим — словно барабанный ритм древнего племени, зовущий к покою.

В камере царила тишина, нарушаемая лишь редким скрипом пружин и отдалённым гулом труб. Где-то далеко, за толстыми стенами, шла своя жизнь — чужая, безразличная к их судьбе. Но здесь, в этом маленьком пространстве, было тепло. Было безопасно.

Елена закрыла глаза, вслушиваясь в биение сердца Райна. Его рука осторожно легла на её плечо, и это прикосновение стало последним, что она почувствовала перед тем, как провалиться в сон.