Вечером еда повторилась — тот же поднос, те же блюда. Она обменяла подносы, снова накормила тигра, стараясь не думать о том, сколько ещё продлится это заточение.

Ночь: разговор с вампиром

Их разбудил тихий скрежет у двери. Окошко приоткрылось, и в камеру просочился голос Леонардо — мягкий, вкрадчивый:

— Не надумала стать моей? — с ходу спросил он.

Елена села на кровати, поправляя одеяло. Лигр, дремавший у неё в ногах, приподнял голову, но тут же снова уронил её на колени хозяйки.

— Я ещё в раздумьях, — сегодня она решила быть лапочкой. — Расскажи лучше, как ты здесь оказался.

— Я вышел из клуба «Сладкоголосая сирена» и подошёл к машине, чтобы поехать домой, как вдруг на меня набросили серебряную сеть, запихнули в мешок и привезли сюда, — его голос звучал ровно, будто он пересказывал скучный анекдот.

— Как давно ты здесь? — Она провела рукой по голове Райна, успокаивая его.

— Если считать мои ночные прогулки, то я здесь уже неделю. На закате я просыпаюсь и обнаруживаю дверь открытой, а на пороге пакет крови и стакан.

— Я так понимаю, ты что-то вроде ночного охранника, чтобы узников пугать? — она усмехнулась, но в глазах не было веселья.

— Не знаю. Одному ночью скучно, а ваша соседка — вер-леопардиха — разговаривать не желает. Сидит в углу кровати и плачет каждую ночь. Да и тигр, до твоего появления, отказывался поддерживать беседу, только рычал.

Кингстон угрожающе зарычал. Она погладила его по щеке. Райн довольно заурчал, прижимаясь к её ладони.

— Вот видишь? Опять рычит, — Леонардо вздохнул, будто разочарованный ребёнком.

— Расскажи-ка, что за вер-леопардиха в соседней камере. Как она выглядит? — Елена наклонилась ближе к окошку, пытаясь разглядеть собеседника.

— А ты мне что? Какой мне интерес тебе что-то рассказывать? — в его голосе проскользнула капризная нотка.

— Можешь не рассказывать, можешь даже со мной не разговаривать. Помирай со скуки в одиночку. Я найду, чем заняться с тигром. Я уже и забыла, как это — весь день провести в постели с мужчиной, не заботясь ни о чём, кроме удовольствия. Просто медовый месяц, — она улыбнулась, но взгляд остался холодным.

Райн лизнул ей бедро, она скользнула рукой по его груди и почесала животик. Через пятнадцать минут игнорирования Леонардо не выдержал.

— Вер-леопардиха — хрупкая брюнетка лет тридцати. Большего сказать не могу. Даже для моего зрения здесь слишком темно. Слышал, как она всхлипывала: «Ну и влипла же ты, Эдит».

«Эдит? Может быть, это Эдит Эшли? Так вот куда она делась», — подумала Елена. А вслух сказала:

— Я могу устроить для тебя ещё одно шоу, если ты опишешь подземелье: расположение камер и выхода.