— Я не знаю, что сказать. Никто прежде не предлагал мне работу и жильё, зная о моём звере.

— Пока мы не выберемся, можешь не давать ответа, — она погладила его по щеке, её пальцы задержались на линии подбородка. — Но подумай об этом.

— Ты веришь, что мы выберемся? — Он приподнялся ещё выше, теперь его взгляд был требовательным, почти жёстким. В нём читалась надежда, которую он боялся признать.

— Я верю, что пока жива и могу двигаться, смогу и выбраться из любой передряги, — ответила она твёрдо, без тени сомнения. — Ты уже можешь ходить без посторонней помощи. Завтра, наверняка, сможешь и бегать.

— Ты хочешь бежать со мной? – удивился он. – Зачем я тебе нужен там? Ты говоришь, что ты — Ильва Ликое, значит, к твоим услугам все самцы стаи. Зачем тебе — лигр-полукровка?

Елена задумалась на мгновение, затем улыбнулась — не насмешливо, а тепло, искренне:

— У тебя есть неоспоримое достоинство — с тобой необязательно пить противозачаточные таблетки. Кроме того, ты пытался защитить мою честь, хотя сам ещё не стоял на ногах. И наконец, ты мне просто нравишься.

— Но ты не видела меня при свете дня. Может, я не в твоём вкусе? — он попытался пошутить, но в голосе звучала искренняя тревога, будто этот вопрос действительно волновал его.

— Ты меня тоже не видел. Я не Мэрилин Монро. Может, встреться мы на улице, ты на меня бы и не взглянул, — она замолчала, обиженно отвернулась к стене.

Тишина накрыла их, как тяжёлое одеяло. Где-то вдали капала вода, а в углу шуршала крыса. Елена закрыла глаза, пытаясь отогнать мысли о том, что их плен может длиться вечно. Тепло Райна за спиной успокаивало, и постепенно её дыхание стало ровным. Елена незаметно заснула, а он ещё долго лежал, глядя в потолок, и думал о том, как странно повернулась его жизнь за последние двое суток. В его голове крутились её слова — о работе, о доме, о симпатии. Впервые за долгое время он почувствовал, что, возможно, у него есть шанс на что-то большее, чем просто существование на задворках стаи.

Ночью вампир вернулся. Его силуэт скользнул к окошку двери, словно тень, оторвавшаяся от стен.

В полумраке его глаза мерцали холодным блеском, а голос звучал вкрадчиво, почти мурлыкающе:

— Я опишу тебе подземелье, если ты расскажешь мне о своей работе.

Елена приподнялась на локте, вглядываясь в тёмный проём. В камере было прохладно, и она невольно подтянула одеяло повыше, укрывая плечи. За окном — если это можно было назвать окном — царила глухая тьма, лишь редкие блики света пробивались сквозь щели, рисуя на бетонном полу причудливые узоры.