— Серебро, говоришь? — Елена задумчиво прикусила губу, её взгляд скользнул по комнате, словно она уже мысленно перебирала варианты. Затем резко развернулась к столу и схватила телефон. Движения были точными, выверенными, будто у хищника, готового к прыжку.

Она позвонила в агентство:

— Нил, привези, пожалуйста, в клуб «Паутина Арахны» мой чемоданчик с надписью «Полнолуние». Он лежал в шкафу в кабинете Доусона на нижней полке. Он мне нужен. Приезжай на моей машине, обратно вернёшься с Аполло.

— Понял, Ферис, — голос Нила звучал бодро, без тени удивления. В нём чувствовалась готовность действовать, привычная для подчинённых Елены.

Через час Брэм уже стоял у массивных дверей клуба с чемоданом в руках. Его фигура, подсвеченная неоновыми огнями вывески, казалась почти монументальной — широкие плечи, напряжённые мышцы, настороженный взгляд. Он передал чемодан Елене с почтительным поклоном, но в глубине его янтарных глаз плескалось нескрываемое беспокойство. Ноздри слегка подрагивали, улавливая едва заметные изменения в её запахе — запах тревоги, смешанный с решимостью.

Елена жестом подозвала Аполло и отвела его в сторону — туда, где тени были гуще, а звуки города приглушались толстыми стенами. Её голос, когда она заговорила, звучал тихо, но твёрдо, без намёка на колебания:

— Рон, ты вернёшься в агентство вместе с Нилом. Не возражай, — она подняла руку, пресекая его попытку заговорить. Пальцы на мгновение замерли в воздухе, словно подчёркивая окончательность решения. — Мне не нужна новая грызня самцов из-за статуса и самки. Запрёшь его в моём новом кабинете. Скажешь — это мой приказ. Не хочу, чтобы мастер города призвал моего вер-леопарда. Утром вернусь, сама выпущу. А если не вернусь… — она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое, — моё завещание у Грегсона. Всё моё имущество наследует мой сын Николай. В этом случае выпустишь Брэма в восемь утра.

Она шагнула ближе и нежно поцеловала Аполло в щёку. От этого простого, почти домашнего жеста гиенолак на мгновение замер. Его плечи опустились, а в глазах, только что готовых вспыхнуть протестом, появилась благодарность — тёплая, почти детская.

— Хорошо, Ферис, — он кивнул, и в его голосе прозвучала не просто покорность, а глубокая преданность.

Аполло молча направился к своему «Корветту». Чёрная машина блеснула в свете уличных фонарей, когда он сел за руль и завёл двигатель. Мотор зарычал, как недовольный зверь, но через секунду стих — Аполло ждал Нила.

— Спасибо, Нил, ты меня здорово выручил, — Елена подошла к вер-леопарду и обняла его, а затем чмокнула в щёку.