— Вы не посмеете! — взвизгнула миссис Бейлис, её голос сорвался на рычание. Она попыталась выпрямиться, но в глазах мелькнул страх — первый признак того, что звериная сущность ещё не полностью взяла верх. — Вы ненормальная! Все боятся оборотней!

— Для защиты своих людей я могу убить. Я не боюсь оборотней. Они на меня работают, — Елена даже не повысила голос, но каждое слово прозвучало как удар молота. Её палец лежал на спусковом крючке, а взгляд не отрывался от глаз оборотня. — Мистер Брэм, выведите миссис Бейлис из здания и проследите, чтобы она уехала.

Охранник молча выполнил приказ. Его рука, твёрдая и неумолимая, сомкнулась на локте миссис Бейлис. Он не сжал её, не причинил боли — но в этом жесте читалась такая властная сила, что сопротивляться было бессмысленно. Не говоря ни слова, Брэм повёл её к лифтам, а призрачный леопард следовал за ними тенью, не сводя горящих глаз с оборотня.

— Вылезай, злая тигра ушла, — Елена постучала по стойке, её голос прозвучал мягче, почти ласково.

Миранда осторожно высунула голову из-за стойки. Её глаза были огромными, зрачки расширились от пережитого ужаса. Она медленно вылезла, дрожащими руками поправив выбившуюся прядь волос.

— Босс, вы очень храбрая, — прошептала она, голос дрожал, а пальцы всё ещё сжимали край стола. — Я… я думала, она вас разорвёт.

— Скорее безбашенная, — вздохнула Елена, пряча пистолет обратно в сумочку. Она провела рукой по лбу, смахивая невидимую каплю пота, и добавила: — Возьми у Мюррея валерьянку и выпей. Это приказ.

Её тон был ровным, но в глубине глаз мелькнуло что-то неуловимое — не страх, не гнев, а скорее усталость. Она знала: такие сцены — лишь малая часть её работы. И если сегодня обошлось без крови, значит, день прошёл не зря.

Комната релакса

Поправив жакет — бордовая ткань тихо скрипнула под пальцами, сохраняя следы утреннего напряжения, — Елена направилась в комнату релакса. Дверь за её спиной тихо щёлкнула, отрезая шум офиса.

В помещении царил полумрак, разбавленный лишь узкими полосками света из вентиляционных решёток. Воздух был пропитан запахом пота, дерева и едва уловимой ноткой адреналина. В центре комнаты стоял манекен — безликий силуэт в форме человека, уже изрядно потрёпанный: на «лице» виднелись вмятины, а «туловище» покрывали царапины.

Энрике Сантьяго методично избивал его. Его кулаки взлетали и опускались с механической точностью, каждый удар сопровождался глухим стуком. Мышцы под рубашкой перекатывались, а на лице застыла маска сосредоточенности — будто он не просто тренировался, а вымещал на манекене всю накопившуюся ярость.