И тут прокурор совершил ошибку — грубую, непростительную для опытного обвинителя.

— Она лжёт, Ваша честь! — вскочил со своего места Адамс, резко указав на миссис Куинн. Его голос звенел от негодования, срываясь на почти истеричные ноты. — Скорее всего, она подкуплена так же, как миссис Бейлис пыталась дать взятку мне сегодня утром. Уверен, этот вопиющий факт произошёл по совету советника Куинн!

Его слова эхом разнеслись по залу, заставляя некоторых зрителей вздрогнуть. Он говорил с такой яростью, что даже судья слегка приподнял бровь, оценивая степень эмоционального взрыва.

Детектив Санчес, сидевший неподалёку, закрыл лицо руками. Его плечи слегка содрогнулись, будто он пытался сдержать вздох разочарования. Он знал: такие выпады не просто подрывают доверие к обвинению — они обнажают его слабость.

— Мисс Мартинс, напоминаю, что вы под присягой, — голос судьи прозвучал как удар молотка, заставляя всех в зале напрячься. Он смотрел на свидетельницу твёрдо, но без осуждения. — Скажите, видели ли вы советника Куинн до этого момента раньше?

— Нет, Ваша честь, — покачала головой Эмма. Её глаза были широко раскрыты, в них не было ни тени сомнения. Голос звучал твёрдо, почти вызывающе, словно она бросала вызов самому прокурору.

— Ваша честь, я протестую! — возмутилась Елена. Её голос зазвенел, как натянутая струна, но в нём не было истерики — лишь холодная, расчётливая ярость. — У меня безупречная репутация, и данные инсинуации поднимают вопрос о предвзятом отношении прокурора к рассматриваемому делу и моему клиенту. О том, что мать моего клиента предлагала взятку прокурору, я узнала за полчаса до начала слушания, которое, кстати, почему-то было перенесено на час раньше объявленного времени.

Она говорила чётко, каждое слово было выверено, как удар клинка. Её поза оставалась спокойной, но в глазах горел огонь — не гнева, а праведного негодования.

— Протест принят, — припечатал судья. Его молоточек глухо стукнулся о подставку, звук разнёсся по залу, как финальный аккорд. — Советник, вам есть чем опровергнуть показания свидетеля?

— Нет, Ваша честь, — процедил прокурор. Его лицо исказилось от злости, кожа на скулах натянулась, а пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки. Взгляд, полный ненависти, метнулся к Елене — в нём читалась не только досада, но и признание поражения.

— В таком случае, если других доказательств вины подозреваемого нет, то мистер Бейлис признаётся невиновным за недостаточностью улик. Судебное заседание объявляется закрытым, — судья стукнул молотком, поднялся и вышел из зала суда.