«Стежок к стежку. Узёлок, потянуть на себя, и ещё стежок — видишь?» — вспоминались уроки учительницы с первого класса. Словно подчиняясь им, сбросив с себя наплыв бесят, я перескочил через их роящуюся свору. Кончик иглы вонзился в край раны. Ульяна по ту сторону мироздания завопила так, что дрогнула реальность, обещая вот-вот разломиться в осколки. Я схватил одного из самых надоедливых чертят — он потерял знакомый облик, обратившись в нечто жидкое, безобразное. Продел иглу сквозь ткань бытия, залепил жижей, что получилась из бесёнка, резко рванул на себя.

Демон, бушующий внутри жаждал свободы. Руки молотили по земле, хватали воздух, плетеобразные пальцы норовили ужалить прыткую Лиллит.

Кукловод помогала мне сколько могла. Связующие нити, одна за одной, сплетались в прочный, тугой канат. У неё не было при себе иглы — вряд ли она вообще знала об этом умении.

Но козыри в рукаве она тоже имела.

Словно пряжа, одна нить спешила сплестись с другой, обрамляясь частой сеткой. Мирриады узелков, в которые врезалась плоть спешащего на свободу безумия. Лишь взглядом я спросил у Лильки. что будет. если он прорвётся и тут же понял, что ничего хорошего.

Ульяна погибнет.

Не физически, так ментально. Улыбка счастливого идиота поселится на её лице, а мне достанется участь человека, что обрёк несчастную на жуткую погибель…

Потом, уставшие и злые, мы обернёмся и спросим — что это было? Как это было? Почему столь образно?

Славя будет смотреть на нас так, будто знает ответ, но не расскажет ни за какие коврижки.

Но сейчас было не до этого.

Демон увидел меня — жёлтые, полные ненависти глаза вспыхнули злобой. Будто бы он только что и делал, как ждал меня. Широкая, могучая ладонь ударила наотмашь — Безумию я не нравился, Безумие норовило меня прикончить, как муху. Я не спрашивал, что случится. если паду в этом бою.

Можно ли умереть по ту сторону мироздание, где эфемерное обретает черты?

Я не знал, но узнавать было жутко.

Вторая его попытка почти увенчалась успехом. Пальцы норовили обвиться вокруг моего тела, словно щупальца. Игла сверкнула красным на солнце — отчаянно и зло я вогнал её в мясистую плоть.

Вой Безумия ударил по ушам, заставил сжаться. Из недр моего собственного сознания оно тащило вереницу ужасов. Жутким каскадом они спешили предстать пред моими глазами, ухмыляясь гибельным оскалом.

Гибельный оскал…

Как же я сразу не догадался?

— Лиллит, прикрой меня!

— Что ты делаешь? — выкрикнула она. осознав весь ужас того, что сейчас случится.

Забросив шитьё. оставив его нежным женским рукам, я нырнул прямо в чрево Ульянкиного сознания.