— Твой отец, мальчик, хотел видеть вас вместе. Тебя и сестру. Не в том плане, в каком можно было бы подумать — он думал о нерушимой родственной связи. Еще тогда, когда был молод, иначе бы он поменял систему. После того как Виту отправили развлекаться к чертознаям, между вашими родами будто кошка пробежала. А систему замка Рысев-старший поменять не успел.

— Это вы устроили пожар в поместье?

— Верно. — Он согласно кивнул. — Соображаешь. Хоть и слишком поздно, однако. Какова вероятность, что кто-то бросится искать эту комнату неизвестно где сразу же после того, как случился пожар? Благородные потыркались носами, ничего не нашли и укатили восвояси, решив, что огонь сделал за них всю работу.

— Всю работу? О чем вы?

— Оглянись вокруг, мальчик. И вспомни, кем был твой отец.

Книжные полки горевали — за всю жизнь они не видели здесь ни одного романа. Они хранили в себе тысячи рукописей — наверняка Рысев-старший кропал здесь бессонными ночами.

А еще его подозревали в австрийском шпионаже и…

— Он обладал ясночтением, мальчик. Дар твоего рода считается вырождением, но только у тех, кто не раскрыл его истинного потенциала. Так уж устроен этот маленький мирок, здесь большую роль играет внешность, а не истина.

Шкатулка оказалась с секретом. Она откликнулась, когда я попытался коснуться ее связующей нитью. Вздрогнула в руках, словно мобильный телефон, и тут же успокоилась. Морок спадал с нее кусками старой штукатурки, тут же испаряясь прямо в воздухе. Показались и замок, и крохотные защелки кнопок.

Я коснулся их — и меня в тот же миг укололо. Морок, совсем недавно ушедший в небытие, вновь вернулся, запечатав приоткрытый ларь.

— Вижу, кое-чего ты достиг. — Ушин ухмыльнулся, узрев мои старания. Продолжил вязь размышлений: — Видишь ли, мальчик, если ты еще не догадался, то твой отец любил информацию во всех ее проявлениях. О слабых сторонах. О сильных сторонах. Император неспроста решил сделать его дипломатом. Представь, каково это — знать слабые стороны иного правителя? Его привязанности, ценности, умения…

— Не видно только, чтобы на фоне всего этого Россия процветала, — огрызнулся я. Он воспринял мой упрек сдержанно.

— Ты просто не видел иных государств. Да и к тому же знать еще не значит уметь грамотно этим воспользоваться. Твой отец тоже это знал и многое недоговаривал.

— Вы, как погляжу, хорошо его знали. Лучше даже, чем Кондратьич.

— Твой мастер-слуга всего лишь старый осел. И чернь. Его больше интересовало, как утереть тебе сопли. Ему и в голову не приходило лезть в дела хозяина. Я же… — Он покачал ладонью, словно размешивал вино в воображаемом бокале. — Я же был в курсе многих его дел по долгу своей службы. Видишь ли, он дипломат-шпион, а я просто шпион.