Лиллит вскрикнула, совершенно по-девичьи приподняв руки, когда тяжелый нос машины бортанул нас, подтолкнул, едва ли не заставил пойти юзом.

Стиснув зубы, я отчаянно давил на педаль газа. Будто вернувшись в голопузое детство, во мне жива была вера — чем отчаянней давишь, тем быстрее крошка едет.

Даже за пределами своих возможностей.

Кучерявый черт, сидящий в двигателе, умирать не хотел. В хрипах мотора я слышал его отчаянные и злые ругательства. Не переставая браниться, он вопрошал у родимых адских глубин — людские разборки людскими разборками, ну а он-то тут при чем?

Лиллит покачала головой, на мгновение застыла — я почти чувствовал, как она тянет связующие нити к водителю автомобиля. Мне же в голову лезла идея передать управление ей, а самому рвануться по веревке чужой уверенности прямо в корпус стального гиганта.

Ага, сейчас!

— Я не могу! — выкрикнула девчонка. — Их машина чем-то защищена! Федя, что делать?

Прямо сейчас она жалела. Жалела и ругала себя за настойчивость. Заигравшимся ребенком она верила, что может быть мне полезна, а вот уже сейчас мечтала вновь оказаться в теплой постели под одеялом.

Машина бортанула нас снова. Еще чуть-чуть, понял я, — и управление будет потеряно. Наша развалюха развернется, заискрит по избитой временем сельской дороге и тотчас же сомнется под мощью исполинских колес.

Желавший нашей смерти поганец любил играть с своими жертвами. Броневик притормозил, давая нам возможность лишь на краткий миг вырваться вперед.

Я чуял себя словно Джон Коннор на своем крохотном мопеде против ревущей мощи несущегося на него большегруза. Вот только ему на помощь явился здоровенный стальной мужик на мотоцикле, а мне же на чудеса рассчитывать не приходилось.

Я еще раз окинул наших недругов эфемерным зрением — видел лишь отголоски чувств, которые играют где-то внутри, словно у животных.

Ясночтение включилось в игру, обозвав стального здоровяка не просто броневиком, а Костедавом. Монструозомобиль имел и свою полоску здоровья, и значение маны — эта гадость что, еще и колдовать умеет?

Не умеет, быстро сообразил я по описаниям. Непробиваемая стена для умений Лиллит была всего лишь чаруническим щитом — волшебные символы, прячась от лишних глаз, красиво вращались вокруг корпуса, образуя вокруг него купол. Словно любопытства ради, я попытался повторить подвиг девчонки — ничего не получилось. Связующие нити лишь пытались просочиться сквозь толщь брони, но тотчас же таяли под ее неумолимым напором.

Я периферийным зрением увидел свет, горящий в далеких отсюда хатах: не ведая забот, деревня забывалась беспокойным сном. Тухнущее марево уже вчерашних переживаний сумбурным бледнеющим облаком устремлялось в небеса.