Сумбур, вспомнил я и захотел хлопнуть самого себя по лбу. Ну как же, черт побери, сразу-то не догадался?

Способность, дарованная мне связью с девчонкой, словно засияла иконкой в интерфейсе, предлагая не стесняться и жать на нее со всех дрисен.

— Федя? — Лиллит, отважно и бесстрашно бившаяся против костолома Орлова, сейчас готова была впасть в окончательное смертное отчаяние. Словно кукла, меняющая наряды, она ныряла из одного настроения в другое, а выныривала и вовсе в третьем.

За это, наверное, она мне и нравилась.

Наших чувств, больше похожих на плохо переваренный комок чего-то с чем-то, было недостаточно. Поцарапаем обшивку брони, но не пробьем. Деревня, словно на грех оказавшаяся поблизости, манила свежими эмоциями, предлагая их как материал.

Только доедь, манил свет в оконцах, а мы уж там не поскупимся…

— Пересядешь за руль? — спросил я у Лиллит столь мрачным голосом, что она не смогла отказать, лишь кивнула в ответ. Я сразу же ей велел: — Рули к деревне!

— Зачем? Хочешь умереть при свидетелях?

— Увидишь, — огрызнулся я, сложив пальцы крестом в суеверном знаке. Как там было в той книге? Нам бы ночь простоять и день продержаться или наоборот?

Сегодня нам хватит одной лишь ночи.

Живой подарок Слави, будто чуя, чего я от него хочу, без лишних слов нырнула в револьвер сквозь дуло. Яркий свет ударил по глазам, сталь на миг сверкнула золотым блеском, но разглядывать было некогда.

Рванул на себя ручку двери — мне показалось, что я отсюда слышу издевательские насмешки тех, кто решил меня сегодня отправить к праотцам. Чего это, мол, этот малец вытворяет? Решил бежать? Пукнуть пару раз из той игрушки, что держит в руках? Да она ведь даже не поцарапает…

Не целясь, я надавил на спусковой крюк, читая в логе, что Нэя только что похудела на добрых десять процентов от своего изначального состояния.

Смешки тут же закончились — свинец пули, усиленный ожившим солнечным лучом, будто хранил в себе каплю ангельских технологий. Чарунический щит вздрогнул, выдержав удар, но один из символов пошел рябью.

Костедав, ярясь моей дерзости, заюлил носом, словно дикий, пытающийся скинуть морок зверь. На краткий миг, до того как руны поспешили восполнить потерю, вновь затянув все куполом, мне удалось коснуться бьющей через край уверенности. Броневик хранил в своем чреве почти с десяток солдат. Я видел их лишь клубками стремлений и уверенности.

Купол сомкнулся через мгновения, меня словно плетью ударило — если бы не вцепившаяся в край рубахи Лиллит, мне выпала бы честь вывалиться из машины.

Внутри нашей машины жутко захрустело — кучерявый черт, держась за голову, высунулся из своего убежища, крича, что он сделал все что мог, а на большее уже и сил нет…