Я встал на ноги первым, утер лицо рукавом, прогоняя морок — то, что увидел перед собой, представляло заунывное зрелище.

Со всех сторон на нас взирал земляной мокрый настил — запах кладбищенской земли противно бил прямо в ноздри, заставлял содрогнуться.

Мы не в могиле, была моя первая мысль, что уже хорошо. Здравый смысл сопротивлялся таким определениям и требовал конкретики.

Не в могиле, а где? Под землей? В сети туннелей и шахт?

Хотелось бы, чтобы оно было именно так, но что-то подсказывало, что все ровным счетом наоборот.

Призраки плыли рядом с нами, огибая нас печальной процессией. Неживые, опустившие взор души вели заунывный, одним им понятный хоровод.

— И что дальше? — Ульяна уставилась на меня в нерешительности. Ей удалось протащить с собой пистолет, но он был пуст. Второй покоился где-то у меня за спиной, холодил кожу металлом из-за пояса.

Винтовки не было — в моем маленьком плане для нее попросту не осталось места.

Подергал связующую нить — кажется, мы были слишком далеко от Псины и его пленниц, следовало совершить еще один прыжок.

Способность ответила мне отказом, а ясночтение, пожав плечами, заявило, что в этой зоне мои любимые фокусы не работают, потому что…

А потому что не работают. Мироздание не желало отвечать на мои вопросы, предлагая довольствоваться тем, что есть. Словно в пику мне, оно решило оставить лишь горечь беззащитности — дьявольские умения недоступны, умения кукловода недоступны. Крутись, мол, как хочешь и умеешь.

— Идем. Здесь недалеко. — Я отчаянно врал. Загробный мир смотрел на нас неживыми глазницами тут и там попадающихся черепушек. Словно живые, они двигались нам вслед, провожая мертвым взглядом. Оскал не сулил ничего хорошего.

Словно герой древности, я оглаживал бегущую вглубь по коридорам нить — еще недавно сопротивлявшаяся, теперь она была кротка, невинна и послушна. В голове мелькнула несмелая, не лишенная здравого смысла мысль, что так ведут только в ловушку.

Уже вскоре я убедился в ее правдивости.

Тени, что еще недавно шли по своим делам, взметнулись вверх, словно стая летучих мышей. Один из проходов, куда уходила связующая нить обрушился — крупные комья земли осыпались прямо перед нами. Не помня себя, закрываясь руками, мы ринулись с Ульянкой прочь — туда, где еще мгновение назад мы стояли с ней вдвоем, с потолка обрушился гроб.

Деревянный ящик хрустнул оземь, в ноздри ударил дух гнили, заставил зажмуриться. Мне думалось, что перед нами вылезет Псина собственной персоной — в конце концов, кому, как не ему, встречать нас в этих глубинах?