Загробный мир думал иначе. Крышку снесло потоком ураганного ветра — вихрь проклятий бледной, завернутой в саван девой вырвался наружу. Отваливающаяся, держащаяся лишь на жилах нижняя челюсть раскачивалась из стороны в стороны. Худые, бледные руки не ведали покоя, страшно и гневно молотя воздух.

С уханьем, словно филин на добычу, она рванула к нам. Уля, замешкавшись лишь на мгновенье, ответила тем же, чем и всегда — ствол пистолета метил прямо в мерзкую, истлевшую черепушку.

Курок клацнул по пустому месту — боезапас вышел еще там, на кладбище. Меня, словно гадкого комара, потоком отшвырнуло прочь. Когтистые руки сомкнулись на девчонкиной шее, приподняли несчастную над землей. Ясночтение, будто ему больше нечем было заняться, без зазрения совести вещало мне, что из наемницы самым нещадным образом сосут ману. А кончится она в таких раскладах, кончится и сама Уля…

Я перепрыгнул через брошенное в меня заклятие — с воем оно вонзилось в стену за моей спиной. В прыжке, врезавшись ногами в мягкое, бестелесное покрывало одеяний, словно мокрую тряпку, отшвырнул ожившее проклятие прочь.

Разочарованно оно завыло, выпустив Улю из своих когтей — несчастная рухнула наземь. Я успел вовремя — в прыжке закрыл ее, потащил за собой. В дикой злобе, не желая прощать наглости, призрак швырнула очередную пакость в нее. Вместе с ней мы покатились кубарем. Ожившее, брошенное кому-то напоследок проклятие жаждало выпить нас досуха.

Яркий, явившийся из ниоткуда свет обжег нам глаза, заставил, пошатнувшись, отступить. Тяжелая фигура молнией образовалась прямо из ниоткуда. Рассекая окружающий мрак, стискивая в своих руках богоподобный клинок, небесной карой оно обрушилось на призрака — та успела предсмертно и отчаянно завыть, прежде чем из охотника превратилась в добычу.

Ульяна жалась ко мне, словно малое дитя — ей как будто хотелось слиться со мной воедино. Идущий от ангела свет будоражил ее воображение, проникал в самую суть мыслей, вытаскивал на ее же собственный суд неприглядное.

Я, разинув рот, узнавал в невесть откуда взявшемся спасении свою светловолосую подружку.

Нэя, будто разом забыв, кто ее пощадил, а кто собирался разорвать в клочья, кружила над ними назойливой мухой. С крохотных ручек то и дело срывались солнечные, прожигающие призрака насквозь лучи — а нам эта мелкая поганка так не помогала!

Славя вскинула клинок, перехватив его поудобней. Впервые в жизни я смотрел на нее сквозь призму эфемерного зрения и видел лишь половину.

Пол-отчаянья, пол-ярости, ползлобы…

Не размениваясь на мелочи, она без промедлений атаковала — уйти от карающего меча было попросту невозможно.