Но он сделал свой выбор.
Глава 40 Выбор лорда Дайриса
В загородном доме было тихо, так тихо, что Дэмиан слышал, как потрескивают магические кристаллы. Он любил тишину, и обычно она его успокаивала, но сегодня она давила.
Лорд Дайрис стоял у окна и смотрел на идеальный, выверенный сад. Пахло травами и чем-то терпко-сладким, хотя ставни были закрыты. Это был ее запах, травницы, что приходила из мира дикой магии, и Дэмиан не понимал, почему он до сих пор не выветрился. И если бы лорд не понимал только этого!
Лорд не знал, что происходит с ним самим. Он отвернулся от окна и прошелся по комнате, сел в кресло, встал и снова прошелся. Не заметил, как дворецкий бесшумно появился в дверях, чтобы объявить, что карета подана.
— Карета? — с недоумением переспросил лорд Дайрис.
— Леди Элеонора ждет вас к обеду, — невозмутимо ответил дворецкий.
Дэмиан чуть заметно поморщился. Раз в неделю он должен был наносить визит своей невесте, пить с ней чай, обсуждать подготовку к свадьбе и жизнь сестры Элизабет, блестящей придворной дамы. Лорд должен был ехать.
— Я не поеду, — сказал он.
Сразу после этого лорд Дайрис спустился в подвал своего загородного дома, где находилась комната для проведения магических опытов. Мало кто знал о ней, а Элизабет, когда Дэмиан однажды упомянул об этом, совсем не заинтересовалась. Она в совершенстве владела формулами красоты и молодости, формулами, отточенными веками использования, и была категорически против дикой магии.
Лорд Дайрис зажег магические светильники, и они залили комнату ровным сиянием. На длинном столе стоял деревянный ящик, и Дэмиан открыл его. Внутри лежала серая пыль, которая осталась от колючего растения в его кабинете после того, как травница уничтожила куст.
И снова появилось тянущее чувство в груди, тягостное и в то же время притягательное. Он не знал, что это, но уходить из подвала ему не хотелось.
Лорд Дайрис хотел понять, что за сила тянула его к дикой магии и к травнице. Понять, почему он стоял и смотрел, как она сражается с колючим кустом и улыбка сама собой при этом появлялась у него в уголках губ. Понять, что его тянет: дикая магия или она, травница.
Он пересыпал в ступку то, что осталось от колючего кустарника, и растер в тончайшую пыль. Пыль была почти невесомой, серебристо-черной, с вкраплениями золота — остатками той самой дикой магии, которая все еще теплилась в мертвых тканях.
Весь день, песчинку за песчинкой, он смешивал пыль от колючего растения с разными магическими составами и наблюдал за реакцией. Колбы то озарялись оранжевым, то алым, то трещали крошечными молниями. Даже в помертвевшей дикой магии таилась сила.