Бхульх, разумеется, все прекрасно понял, в том числе то, чем Дзимвел заплатил за помощь. И его это устраивало… до того момента, как Эина впустила Дзимвела в башню и перестала быть нужна. После этого она должна умереть, причем непременно до гибели Тьянгерии.
— Как ты меня нашел⁈ — раздался визгливый крик.
— Мне шестьдесят тысяч лет, — снисходительно ответил Бхульх, поднимаясь на чердак в облаке дыма. — По-твоему, я не способен разыскать какую-то возомнившую о себе сикильдявку? Думаешь, я не предполагал, что Пресвитер обратится к тебе? Какие еще у него были варианты?
— Тогда почему ты не убил меня раньше⁈
— Потому что ты должна была выполнить свою часть работы… а теперь ты не нужна.
— Значит, он жив, — облегченно выдохнула Эина. — Тогда я убью тебя.
У нее словно открылось второе дыхание. Бхульх не полез бы в драку, если бы не считал, что ему есть за что бороться. Значит, у Дзимвела может получиться.
Впереди забрезжил свет, и ей снова захотелось жить. Такая же банкирша, как Бхульх, она вскинула когтистые руки. Вокруг заклубились чары, воздух загудел от демонической магии, а свисающие с потолка пучки сушеной травы вспыхнули. Премерзко запахло чесноком и чертополохом.
— Нашла, [цензура], что вешать дома! — аж сморщился Бхульх.
Красные глаза запылали. Избушка содрогнулась, едва не раскатившись по бревнам. Однако печати все же удержали ее в целости, да и Бхульх в последний момент сдержался. Он тоже не хотел, чтобы Эина унеслась к хозяйке, где из нее клещами вытянут все, что она знает.
Несколько долгих, томительных секунд демоны-колдуны с немыслимой скоростью ворожили, нашептывая гнусные заклятия. Чар стало так много, что в воздухе засветились письмена, древние и страшные слова на паргоронском. Вспыхивали сетки черных молний, скверна изничтожила все живое вокруг дома, а чердак стал похож на сюрреалистичную картину.
Но Бхульх явно брал верх. Даже на чужой территории, он просто был гораздо старше и могущественней. Словно матерый мангуст, залезший в нору молодой кобры, он все дальше оттеснял Эину, пока та не прижалась лопатками к стоящей у окна тумбочке.
Продолжая делать пассы, он подошел совсем близко и выхватил из воздуха… пустоту.
— Что?.. — моргнул он. — Где?..
Одно мгновение. Доля секунды, на которую Бхульх замешкался — и Эина резко подалась вперед. Когти одной руки полоснули старика по лицу, а в другой появилась ваза с узким горлышком. Когтистый палец со чпоком вырвал пробку, и окровавленный Бхульх, страшно визжа, оказался внутри.
…Он тут же полез назад, пока Эина дрожащей рукой нащупывала на полу откатившуюся пробку, а пальцем другой затыкала горлышко. Ее саму едва не затянуло внутрь мерзкой штуковины, но Бхульх, к счастью, так рвался наружу, что выталкивал руку Эины обратно.