– Дай-ка сюда, – ты выхватываешь газету и исступленно водишь глазами по строчкам. – Черт, они нашли кого-то из приюта, кто дал им интервью. «Одна из девушек, пожелавшая остаться неизвестной, сообщила, что Зелиньская показала себя упрямой и конфликтной. Она постоянно спорила с монахинями, вела себя вызывающе и просила звать ее Марой. А Яна Копача она называла своим парнем, так что мне слабо верится в то, что тот удерживает ее силой». Что? Вот сука! И кто эта тварь?
– Какая разница?
– Это все неправда! Ну, или… не все.
– Плохо то, что они напали на наш след, и нам теперь придется быть осторожнее.
– И что мы будем делать?
– Поедем в Россию. Там легче скрыться. К тому же у меня есть счеты с тем, кто сделал мою жизнь в детдоме невыносимой. Я хочу навестить его.
Всю свою жизнь я чувствовал себя изгоем, Мара, и думал, мне никогда не обрести того, кто будет заботиться обо мне, гордиться мной, кто полюбит меня без оглядки. Но теперь все изменилось, и я знаю, что иногда приходится делать плохие вещи, чтобы плохие люди получили по заслугам, и справедливость внутри меня жаждет одержать новую победу.
– Они окрестили тебя Эльблонгским хищником, – теперь ты усмехаешься. – А меня твоей Кровавой невестой. Бу-у!
Я включаю маленький допотопный телевизор, стоящий на подставке у окна. Изображение идет рябью, сигнал прерывается, но звук хороший.
– Касия, дайте комментарий! – вопит журналист, следуя за какой-то женщиной.
– Ждите официальных заявлений, – сухо бросает она, даже не обернувшись.
«Касия Шиманьская – детектив, возглавляющий расследование по делу „кровавой парочки“», – указано в самом низу дергающейся картинки.
– Правда, что они скрывались в Эльблонге и полиция нашла орудия убийств в отеле, где они останавливались?
Но женщина уходит, не ответив.
Ты подходишь, встаешь рядом со мной, и мы вместе досматриваем сюжет, в конце которого на экран выводят наши портреты.
– Да и плевать, – говоришь ты. – Эти идиоты думают, что знают о нас все. На самом деле не знают ни черта.
Но по твоему голосу я чувствую, насколько ты встревожена.
– Иди ко мне, – шепчу я, сгребая тебя в охапку.
Я не хочу, чтобы ты боялась, и сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Я подхватываю тебя, кружу в колыбели своих рук и аккуратно опускаю на постель.
– Мы выберемся, – обещаю я, медленно покрывая поцелуями твое тело.
Наша любовь – самое ценное, что у нас есть. Нужно ее сберечь. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, Мара.
Мы трахаемся, словно восхитительные и необузданные дикие животные, и после ты сладко засыпаешь на моем плече. Если придется, я уничтожу весь мир ради тебя, мой ангел.