– Привет, красотка, – подсаживается ко мне какой-то пьяный тип. – Скучаешь?
– Вообще-то нет, – отвечаю я, взглянув на него из-под ресниц.
Ему лет тридцать, на пальце кольцо. Женат, а сам уже вовсю трахает меня взглядом, скотина.
– Что ты пишешь? – мужчина заглядывает на салфетку, исписанную ручкой.
– Сочиняю стихи, но что-то никак не клеится, – сворачиваю ее вдвое и ставлю сверху стакан.
Мы режем плоть, как тонкий шелк,Ты – мой кинжал, я – твой последний вздох.И смерть как поцелуй в конце пути,Его ты не сотрешь, убей или умри.Ты шепчешь мне: «Моя», и я дрожу,И под твоим клинком мне слаще, чем в раю,Твой след из крови, мой – в твоих мечтах,Мы вместе в ад и вместе даже в снах.Нам не нужны ни клятва, ни венец.Ты – мой палач, я – твой конец.Мы двое против всех…
И дальше зачеркнуто.
– Ты типа кто… поэтесса? – удивляется незнакомец.
– Нет. Так, балуюсь, – отвечаю я.
И замечаю Яна, который появляется в дверях. Мы обмениваемся взглядами, и он исчезает. Дальше не нужно придумывать, план созревает моментально.
– У тебя деньги есть? – спрашиваю я, наклонившись к уху мужчины.
– Для тебя найдется немного, – он ухмыляется.
– Не хочу ходить вокруг да около, – придвигаюсь к нему и шепчу: – Три сотни, и мы прекрасно проведем время.
Тот что-то прикидывает в уме. Сомневается. Наверное, ему дорого.
– За две дам присунуть за баром, еще успеешь домой к жене.
– Идет, – соглашается он.
Мы выходим из заведения, и я увлекаю его за собой – за угол, где в ряд стоят большие мусорные баки. Веду его до темного угла, где никто нас не увидит. Нам идти еще пару метров, но он уже нетерпеливо лапает меня за задницу.
– А резинка у тебя есть? – интересуюсь я.
– Не-а, – отвечает мужчина, подумав.
Беспечный урод.
– Эй, только без поцелуев! – возмущенно восклицаю я, когда он, грубо лапая меня, тянется к губам.
– Ну, что ты, сладкая, – мычит он, покачиваясь.
Его руки забираются мне под юбку, по-хозяйски там шарят.
– Куда ты торопишься? – я пытаюсь его притормозить, легонько отталкиваю.
– Ты чего, шалава? Договорились же! – рычит он.
Боковым взглядом вижу, как за его спиной скользит тень, она приближается, нависает над нами и в следующее мгновение сильным росчерком клинка рассекает мужику шею.
– Твою мать, мое платье! – сокрушаюсь я, опустив взгляд на брызги, попавшие на ткань.
Мужик в шоке. Он оседает на колени, так и не поняв, что случилось. Кровь толчками бьет из его шеи.
– Прости, – говорит Ян. – Как увидел на тебе его руки, так забыл, что мы договаривались все делать чисто.
– Один удар – в сердце, порепетируй в следующий раз, – раздраженно бросаю я.