Надя ничего мне не рассказывает, но я все вижу и слышу. Иногда мне стыдно жить в мире, где мужчины творят с женщинами такое, но сложившуюся систему не исправишь. Хотя кое-что все же я могу сделать. Например, наказать парочку подонков, чтобы никто больше не пострадал от их рук. И нет, я не благородный рыцарь, но мне нравится мысль, что я могу избавить этот мир от некоторого количества мразей.
Вбивая кулак в туго набитый мешок, я представляю кого-то из них. Удар, и он стонет, моля о пощаде. Еще один – ногой в лицо. И тот падает оглушенный. Дышит с присвистом и все же пытается подняться. Моя рука стискивает его горло, и он хрипит. Я сдавливаю сильнее, и в его слезящихся глазах гаснет жизнь.Так тебе, сука .
Я колочу грушу, пока не выбиваюсь из сил. Затем принимаю душ и к семи тридцати я уже на своем наблюдательном посту – у окна.
А вот и ты. Покидаешь дом, настороженно озираясь. Чувствуешь опасность.Все правильно, я совсем рядом, ангелок . Ты удаляешься по улице торопливо и все время проверяешь, нет ли слежки.Мне нравится, что ты думаешь обо мне, глазастая . Мне приятно. Теперь я всегда рядом с тобой.
Следом из дома выходят твоя мать с девочками. Очевидно, это твои сестры. На них одинаковые ситцевые платья. Теперь понятно, чем квочка занимается целыми днями дома. Не только готовит и убирает, еще и обшивает всю семью.Мне жаль, ангелок, что тебе приходится носить эти стремные тряпки. Но скоро все закончится. Я освобожу тебя. Обещаю.
Я выжидаю пару минут после того, как они скрываются за поворотом в конце улицы, а затем выхожу из дома. Обойдя стоящие в ряд строения, захожу с черного хода. Так безопаснее. Меньше шансов, что меня заметят копающимся в замке их задней двери.
Накинув капюшон, я двигаюсь тенью вдоль домов. Наконец, нахожу нужный. Козырек над дверью, да еще в тени раскидистого дерева – это просто подарок, они скроют меня от лишних глаз. Остается лишь справиться с замком. И – о чудо. Он поддается, стоит лишь вставить в него и слегка покрутить проволоку. Похоже, мне здесь действительно рады.
Я вытираю подошвы о коврик прежде, чем войти. Это не вежливость, мне просто не хочется быть обнаруженным.
Так-так. Какое ухоженное, чистое жилище.
Даже слишком.
Похоже, у мамули обсессия, касающаяся чистоты. Эй, микробы тоже хотят размножаться! Могла бы дать им хоть крошечный шанс. Столь идеальные кухни можно увидеть разве что в выставочных мебельных магазинах, ведь на них никто не готовит. Должен признать, мама-квочка начинает меня пугать.
Обойдя гостиную, я тихо поднимаюсь наверх. Хозяйская спальня выглядит уныло. Кровать, шкаф и две тумбы. В изголовье кровати деревянный крест: видимо, им хочется, чтобы Иисус наблюдал за ними даже во время сношений. Занятно. Я беру с тумбочки Библию. Переплет Писания уже затертый, уголки страниц погнуты. Внутри полно карандашных пометок. Так вот, значит, кто твои родители. Ярые христиане. Католики.