Прежде меня мало интересовали девушки, я больше фантазировал об убийствах. Глядя на них, мне не хотелось целовать, трогать, ласкать их кожу и трогать их волосы. Я не бредил чьим-то запахом и не был одержим чьим-то образом. Мне хотелось разбирать людей на части – буквально и до костей. Но с тобой все по-другому. Я переживаю, что с тобой что-то случится, что кто-то тебя обидит. Уж не превращаюсь ли я в обычного человека?
Приходится устроить себе выволочку за вчерашний прокол. Отжимаюсь чуть ли не до потери сознания, затем остервенело колочу по груше, из-за чего Надя приходит в ярость – ей не дали выспаться. Отправляюсь драить бассейны, стираю в кровь руки, убиваю на это все утро, чтобы успеть закончить к обеду и уделить время той, что так легко вчера обвела меня вокруг пальца.
Тебе, Мара .
Я жажду тебя больше, чем отнять чью-то жизнь. Тебя не напугала та темная часть меня, которую приходится скрывать от всего мира. Ты отвечала на мой жестокий поцелуй с истинной страстью, и в этом у меня нет никаких сомнений. Единственное, чего мне сейчас хочется больше, чем убить, – это прикоснуться к тебе снова. Почувствовать твой пульс, бьющийся под моими пальцами. Поймать губами твое дыхание, сделать тебя своей. Не думать о тебе практически невозможно, ты как сильнодействующее вещество, которое подчиняет своей воле. Попробовав раз – хочешь все больше и больше.
Тебя нельзя не хотеть. И когда я представляю секс с тобой, мое воображение рисует не удовлетворение низменных потребностей, а шаг в вечность. Словно ты – мой потерянный рай. И от этих мыслей страшно до ужаса, но они не гасят желание обладать тобой, а, скорее, наоборот – интригуют и манят. Соблазняют на то, чтобы вкусить этот грех.
Хотя нет. Я против того, чтобы употреблять слово «грех» применительно к тебе, Мара. Ты – божественное создание.Которое было создано специально для меня . Я больше не чувствую себя абсолютной черной пустотой, мое сердце впервые бьется так сильно для кого-то.
– Ты не даешь Госе покоя, – говорит Надя с усмешкой за обедом.
Надо же, она практически вжилась в роль мамочки: стала такой заботливой, ласковой, и вполне возможно, что она это всерьез. Но стоит ей узнать, что я совершил то убийство, о котором без умолку болтает вся округа, и она первая сдаст меня копам.
– Что еще за Гося? – спрашиваю я, зачерпнув рагу.
– Местная сплетница, – объясняет Надя, поморщившись. – Она старшая по улице, и ей до всех есть дело. Войтеку даже пришлось составить письменный договор на аренду дома, а то она не унималась: натравила на меня городской совет и налоговую, якобы я тут проживаю незаконно. А теперь она взялась за тебя. Сказала всем соседям, что ты – бандит или опасный тип, который собирается устроить тут притон.