И тут — БАМ! — между кустами у дома что‑то громко зашуршало, будто там разом встрепенулись все лесные духи, решившие устроить танцевальную вечеринку без приглашения.

Эля замерла. Сердце пропустило удар, а потом рванулось вперёд, унося её от спокойствия к… неизвестности. Она вцепилась в подлокотники, прищурилась и уставилась на кусты, словно от силы взгляда они раскроют свои тайны. А кусты продолжали трястись.

— Эля, я чувствую вибрации, — потряс всеми листиками Мурлыка. — Это либо инопланетный гость, либо очень агрессивный садовый гном.

Эля так резко дёрнулась, что чуть не вылетела из качалки, когда из тени вышло… ЭТО!

Существо выглядело так, будто сбежало из кошмарного сна, который потом сам себя испугался и стёр из памяти. Перед ней стоял… ну, если бы «безумный гений» и «подозрительный фокусник» родили ребёнка, он выглядел бы именно так. Высокий, с длинными пепельно-белыми косами, в распахнутом тёмно-бордовом пиджаке, с оголённым рельефным торсом, в цилиндре и с сигаретой в пальцах. Его улыбка-оскал была такой широкой, что казалась почти неестественной.

— Эй, соседушка! — скрипучим голосом пропело существо, делая шаг вперёд, но оставаясь на безопасном расстоянии. — Я тут с интересом наблюдал за твоим экстремальным катанием. Понравилось кататься на качалке?

Эля вжалась в кресло и сжала подлокотники так, что дерево тихо затрещало. Ноги будто окаменели, а в голове осталась только звенящая пустота. Дар речи вернулся не сразу.

— Вы… кто? — наконец выдавила она.

Он отвесил изящный поклон — цилиндр чуть ли не упал с головы, но он ловко его подхватил, успев затянуться и выпустить струю сизого дыма.

— Пардон, веду себя как хулиган. Разреши представиться: Рокко Гансалес, раса милониец. Садовод‑флорист, артист, хакер, шумахер, а также твой сосед и твой новый лучший друг, которого ты ещё не знаешь! — он подмигнул и снова затянулся. — Ну, знаешь, я как тот герой, который появляется в самый неподходящий момент, но с самым подходящим настроением!

— Я… э‑э… не ищу новых друзей, — выдавила Эля, стараясь одновременно выглядеть спокойной и быть готовой к прыжку в сторону двери. — Я ищу тишину, покой и, желательно, чтобы меня никто не пугал.

Мурлыка в её сознании тут же подал голос:

— Эля, у меня сейчас лепестки не просто скрутились, они пытаются уползти в горшок. Скажите ему «нет», но вежливо. У него аура… как у фейерверка, который забыли погасить. И, кстати, я тут подумал: может, нам всё‑таки переехать? Даже в общежитие. Даже в капсулу.

— А как звать‑то тебя, новенькая? — не унимался «садовод‑флорист».