С глухим низким звуком Скорпион на мгновение приподнял ее, развернул и усадил спиной к своей груди. Он снова вошёл в неё, лаская её грудь и языком проводя по чувствительному местечку за ухом. Окна глиссера запотели, и казалось, что они одни в мире секса и тумана. И этот мир полностью устраивал Элю. Она хотела бы остаться в нём навсегда.

Она выгнулась, закинув ногу на приборную панель, и начала посасывать его язык. Он сжимал её бёдра, вбиваясь в неё. Они оба потеряли рассудок. Каждое его движение вызывало в ней миллиарды новых оттенков наслаждения.

— Не могу больше, — задыхалась Эля, видя перед глазами цветные пятна. — Пожалуйста…

Его сильные толчки заставляли её выгибаться и почти скулить. Его пальцы ласкали её между ног, разжигая жар в том вулкане, на котором она сгорала.

— Так достаточно горячо? — прошептал он, глядя на нее безумными, греховными глазами. Его взгляд был настолько жадным, что она больше не могла сдерживаться. Эля закричала, чувствуя его оргазм, его судороги, которые добавили ей новых вспышек наслаждения. Удовольствие было настолько острым, что она закрыла глаза, откинулась на его грудь и ловила сухими губами воздух. Спазмы, пронизывающие её тело, длились и длились, оставляя за собой невыносимо прекрасное эхо. Скорпион сжал её, не давая отстраниться.

— Я не могу отказаться от тебя, — сказал он почти со злостью, заставляя её сладко жмуриться.

Эле хотелось закричать: «Не нужно!» Пусть останется с ней навсегда! Но они оба понимали, что это невозможно.

— Возвращайся ко мне.

— Не могу этого гарантировать. Поэтому не буду давать обещаний, сдержать которые не смогу, — тихо произнес он.

Некоторое время они так и находились сплетённые в тесном объятии и молчали. Но всему приходит конец, даже этой короткой нежности. Он помог ей привести себя в порядок: протянул влажные салфетки, подождал, пока она уберёт следы их срасти, потом молча помог ей надеть костюм. И когда застёгивал молнию на её спине, его пальцы на мгновение замерли, совсем чуть‑чуть, будто он сам себе приказывал: «Быстрее. Не тяни».

А потом он нежно коснулся губами её лба — одним коротким, невесомым прикосновением, как ставят точку в конце фразы, которую не решаешься произнести вслух. И сразу отступил, будто опомнился, будто сам испугался этой секунды слабости.

— Нам пора, — тихо произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор.

Он пересадил её на сиденье, а сам быстро, привычно натянул броню — чётко, без лишних движений, будто каждое действие было прописано в протоколе: «надеть форму — защёлкнуть фиксатор — проверить системы». Ни одного взгляда в её сторону.