— Черт, — выругалась Эля, чувствуя неудобство из-за ботинок, костюм был спущен к её ногам.

Скорпион развернул ее спиной к себе и начал снимать броню, скинул с себя футболку, а Эля возилась с обувью. Затем он расстегнул молнию на брюках и снова развернул Элю к себе лицом, впиваясь в её губы с голодом и жаждой.

Боги, как же она хотела его. Все остальное перестало иметь значение. Сейчас он был её, и это непреодолимое желание ощутить его внутри себя сводило с ума. Эля жаждала касаться его тела, чувствовать его губы, видеть его глаза, полные страсти и эмоций… Гладить его кожу, под которой перекатывались сильные мышцы, наслаждаться его великолепным телом, которое пробуждало в ней первобытные инстинкты. Она хотела уединиться с ним в темной пещере, забывая обо всем, и заниматься любовью до бесконечности. Никаких ограничений, никакого разума. Только страсть…

Она не могла подобрать слов для того, что происходило между ними. Их тянуло друг к другу с такой силой, что это казалось безумием.

— Безумие, — прошептала она ему в губы.

— Безумие — это не так уж и плохо, особенно если разделить его на двоих, — ответил он, прежде чем снова поцеловать её. Он нежно втянул ее язык в рот, посасывая его. Его пальцы мягко скользили вниз, отодвигая полоску трусиков и находя пульсирующую точку. Эля тяжело дышала, извиваясь на его коленях, жаждая большего.

— За это безумие я готов отдать жизнь, — хрипло сказал он и ткань её трусиков с треском разорвалась и, глядя ей в глаза, он медленно вошёл в неё.

Эля издала жалобный стон, словно умоляя дать ей больше. Он крепко держал её бёдра, не позволяя двигаться, и лишь обжигающе дышал ей в губы. Это странное единение: глаза в глаза, губы у губ, слившиеся тела и желание, которое было настолько мощным, что захватывало дух. Казалось, что если они не сделают это движение, то просто погибнут. Это единение было самым интимным, возбуждающим и обжигающим из всего, что можно себе представить.

— Мое безумие, — прошептал Скорпион, приподнимая её бёдра. Эля ахнула и вцепилась в его мощные плечи. Она начала двигаться, увеличивая темп.

Это действительно было сумасшествием: тесное пространство, наполненное пряным запахом мужчины, скованность движений, горячие порывы, сладкие поцелуи и его пальцы, ласкающие ее чувствительные точки. Она не могла сдержать стоны, но и оторваться от его губ тоже не могла. Это казалось совершенно естественным — стонать и целовать одновременно. Сейчас все было настолько правильно, словно сошлись, наконец, все теоремы, параллельные прямые и бесконечности! Все встало на свои места, и они оказались там, где должны быть. В этой точке времени и пространства, в этом глиссере, в невесомости и в этом безумии.