Но она замечала. Чувствовала каждый миллиметр этого лёгкого касания, каждый вздох, который он сдерживал, чтобы не спугнуть её. И, вопреки всему, ей это нравилось. Нравилось, что он не требует, не давит, не пытается заполнить её пустоту громкими словами. Нравилось, что в его заботе не было спешки, только эта тихая, упрямая нежность, которая не просит ничего взамен.

Эля чуть повернула голову.

— Ты чего? — тихо спросила она с мягким любопытством.

Алор вздрогнул, будто только сейчас понял, что позволил себе чуть больше, чем планировал. Он замер, пальцы на мгновение застыли в воздухе, а потом медленно, осторожно убрал их, но хвост не спешил отпускать её талию, он остался, тёплый, живой, как молчаливое «я здесь».

— Прости, — пробормотал он, чуть хмурясь, будто ругал себя за эту слабость. — Я… не хотел…

Эля медленно выдохнула, и на её губах появилась улыбка.

— Я чувствую, — тихо сказала она. — И… не надо извиняться. Мне… приятно. Честно.

Он чуть расслабился, будто из него выпустили напряжение.

— Правда? — спросил он, и в этом «правда» было столько надежды, столько желания не ошибиться, что Эля не выдержала и наконец посмотрела ему прямо в его красивые сапфировые глаза.

— Правда, — кивнула она. — Иногда… иногда достаточно просто знать, что кто‑то рядом. Даже если он просто сидит, дышит и обнимает хвостом.

Уголок его губ дрогнул в полуулыбке, и он чуть наклонил голову, будто принимая эти слова как самый важный приказ в своей жизни.

— Тогда я буду сидеть и дышать, — прошептал он. — И обнимать хвостом. Если можно.

— Можно, — тихо согласилась она и, чуть подвинувшись, прислонилась плечом к его плечу, чтобы почувствовать его тепло.

И в этой тишине Эля вдруг поняла: она не предаёт свои чувства к Скорпиону тем, что позволяет себе эту нежность с Алором. Потому что любовь и благодарность не делят сердце на части — они его расширяют. Скорпион был её бурей, её виражом между глиссерами, её «я не могу отказаться от тебя». А Алор… Алор был её берегом. Тем местом, где можно опустить плечи, перестать считать миллиметры и просто выдохнуть.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его хвост чуть крепче, но всё так же бережно прижимает её к себе.

А Алор сидел, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это хрупкое равновесие. Он смотрел на её профиль, на то, как ресницы отбрасывают лёгкие тени на щёки, и шептал про себя: «Я буду здесь. Столько, сколько нужно. Я просто буду здесь».

Часом позже, корабль начал снижение.

Планета Эверия встречала их мягким светом заката, оранжево‑розовым, каким бывает небо только в те минуты, когда день уже почти ушёл, но ещё не сдался. Город внизу переливался огнями, не кричащими, не агрессивными, а уютными.