— Спасибо тебе, Алор. Ты просто прелесть, — тихо сказала она, и в этих простых словах прозвучало куда больше, чем благодарность.

Алор усмехнулся, чуть склонив голову, будто смутился, но тут же спрятал это за привычной лёгкой иронией. Он потянулся к пайку, отломил кусочек и протянул ей:

— Держи. «Деликатес дальних перелётов», порция особая с щепоткой надежды и без лишних тревог.

Она взяла кусочек, усмехнулась и покачала головой:

— Ты серьёзно? Это же просто разогретый протеиновый брикет.

— А я серьёзно, — поднял бровь Алор, изображая оскорблённую гордость. — В условиях космоса любой брикет становится деликатесом. Особенно если его подают с правильной компанией.

Эля рассмеялась.

— Ладно, ладно, — пробормотала она, надкусывая. — Пусть будет деликатес. И… спасибо ещё раз.

— Да не за что, — буркнул он, но в голосе слышалась улыбка.

— И ещё мне нравится, что ты умеешь превращать обычный паёк в праздник.

— Это талант, — с серьёзным видом подтвердил Алор. — Редкий. В моём роду все умели чинить двигатели и вести корабль сквозь штормы. А я — создавать уют из пайков и тишины.

На этот раз она рассмеялась чуть громче, и этот смех отозвался в рубке, будто прогоняя последние тени прошлого.

— Тогда ты точно на своём месте, — улыбнулась она. — И я рада, что это место рядом со мной.

Он ничего не ответил, только чуть склонил голову, принимая эти слова как что‑то очень ценное, почти хрупкое. И в этом молчании было больше, чем в любых клятвах: обещание быть рядом, не обещая невозможного.

Третьи сутки были самыми тихими. Они почти не разговаривали, Эля сидела у иллюминатора, смотрела, как звёзды становятся ярче, а контуры планеты проступают сквозь дымку атмосферы, и впервые за долгое время не чувствовала, что каждую секунду нужно быть начеку.

Алор сидел рядом, но чуть ближе, чем обычно. Он то и дело поглядывал на неё, и в какой‑то момент он не смог сдержаться. Его взгляд стал таким пронзительным, таким тёплым, что Эля на секунду забыла, как дышать. Его хвост гибкий, с кисточкой на конце незаметно, почти робко обвил её талию. Не сильно, не настойчиво, а так, будто хотел просто придержать. И когда он наклонился, чтобы что‑то сказать, вдруг замер, вдыхая её аромат. Пальцы Алора почти невесомо скользнули по её плечу, по рукаву, будто он проверял, настоящая ли она, не исчезнет ли, если коснуться чуть сильнее. Он думал, что она не заметит, не почувствует этого осторожного, почти застенчивого прикосновения. Думал, что она всё ещё там, в своих мыслях, где между строк прячется Скорпион, где каждый звук напоминает о глиссерах и ночных манёврах.