Эля наконец позволила себе выдохнуть — глубоко, до самого дна, так, будто только сейчас начала дышать по‑настоящему.

— Спасибо, — прошептала она, и в этом «спасибо» было больше, чем просто благодарность.

— Он должен знать правду, Эля, — после непродолжительной паузы тихо сказал Алор. — Если хочешь, я сам полечу на станцию, скажу ему всё: и про твои чувства, и про то, что он их просто продул. Скажу про беременность, а если понадобится силой притащу его на Эверию, чтобы он направился к докторам для сдачи нужных анализов, если моих будет недостаточно.

— Пожалуйста, не надо, — Эля резко схватила его за руку, пальцы впились в ткань рукава, будто она цеплялась за последнюю опору.

— Но у него есть право знать. И право быть рядом, ведь ты носишь его ребёнка.

Слезы наконец прорвались, покатились по щекам, и она подняла на него мокрые глаза:

— Пожалуйста, не рассказывай. Я… я просто не могу его сейчас видеть.

Алор тихо, почти беззвучно выругался, будто сам себе не верил, что приходится произносить эти слова.

— Значит, для тебя это было больше, чем просто ночь. А он… он сделал так, что тебе стало больно.

Зачем было врать, прятать правду за сухими словами? Эля молча кивнула, не в силах выдавить ни звука.

— Да. Пожалуйста, Алор. Я не имею права приказывать, но, если всё же скажешь ему, то держи его от меня как можно дальше. Хорошо?

— Не понимаю… Зачем так?

— Он не собирался быть со мной. И я точно не хочу, чтобы Скорпион вдруг решил «быть со мной» только из‑за ребёнка. Он уже сделал свой выбор. И месяц прошёл, а от него ни слова, ни намёка, ни попытки просто прилететь и спросить: «Ты в порядке?» Если бы хотел, нашёл бы способ. Да хотя бы под предлогом, что ему нужно выпустить свою лирран.

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, голос стал твёрже, будто она собирала себя по кусочкам:

— Вполне возможно, он сейчас занят своими делами. И пусть занимается. Я даже хочу этого. Потому что ему нужно вернуть себе честь и очистить имя. Я не желаю, чтобы у моего ребёнка отец числился предателем. Да, я знаю, что Скорпион не предатель, но я смотрю вперёд в будущее, где малышу может понадобиться поддержка клана, может понадобиться лирран, которую берут только на Кси‑Ааре. А если Скорпион сейчас разоблачает настоящих предателей, если он идёт по лезвию… я боюсь даже думать, что с ним может случиться. Теперь я переживаю и за него тоже.

Она сделала глубокий, рваный вдох, будто пыталась наполнить лёгкие не воздухом, а решимостью.

— Сначала мы с тобой попробуем всё сделать сами. Сходим в клинику, сдадим твои анализы, этого может хватить. Если нет, то полетим на Аэлуру, поговорим с твоей матерью, узнаем, как всё было у неё. Пусть это будет не по делу, а просто как женщина с женщиной. А если и этого окажется мало… если без ксикорианской линии никак не обойтись, тогда… тогда останется только Скорпион и его клан. Но пусть это будет самый последний вариант. Когда уже не останется других дорог.