— Алор! — Эля вскинула руки, словно пытаясь остановить поток слов, и отстранилась от него. — Это всё неправильно. У нас нет никакой семейной ячейки. Мы просто… мы просто друзья.

— Тогда позволь мне быть просто другом твоей семьи, — тихо, почти шёпотом, сказал он. — Я ни на что не претендую. Но позволь мне быть рядом. Вдруг твоему ребёнку понадобится то же, что и Скорпиону, — отдавать лирран? Вдруг это будет важно? Сейчас ты слишком взвинчена, и я понимаю, что при беременности эмоции бьют через край.

— Да уж, — Эля покачала головой, невесело усмехнувшись. — Представить страшно, какой психованной я скоро стану. Хотя я психолог и многое понимаю, но почему-то не могу ничего контролировать, применяя на себя.

Она заметила, как тень скользнула по его лицу, и сердце кольнуло от этой боли.

— Алор, скажи честно… с нашей дружбой всё в порядке? Я не хочу всё испортить.

— Всё в порядке, — он чуть склонил голову, будто пытался спрятать собственные чувства, и мягко улыбнулся. — Просто… меня тянет к тебе сильнее, чем следовало. Теперь ты связана с кем‑то другим, и я должен с этим считаться. Но я справлюсь. С нами всё хорошо, Эля.

— Я ни с кем не связана, — почти резко, выпалила она, прежде чем он успел снова что‑то сказать. — Мы со Скорпионом не вместе. Да, у меня к нему есть чувства, но он на них не отвечает. И я не хочу, чтобы ты думал, будто я жду, что кто‑то придёт и всё исправит. Это займёт время, но я справлюсь.

Страх по‑прежнему скребся где‑то под рёбрами, холодный и настойчивый. Эля не хотела, чтобы Скорпион узнал о ребёнке. Не потому, что пыталась что‑то скрыть, а потому, что не хотела возвращать его в свою жизнь таким способом. Не хотела, чтобы он появился рядом не из желания быть с ней, а из чувства долга, из чести, из обязательства. Она заслуживала того, кто останется с ней, потому что сам этого хочет, а не потому, что должен.

— Я не ищу замену, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя Алору прямо в глаза. — И не хочу, чтобы кто‑то жертвовал собой ради меня. Просто… будь моим другом. Тем, кто не исчезнет, когда станет тяжело.

Алор долго смотрел на неё, будто старался удержать в памяти каждую черту её лица, каждый отблеск усталости в глазах. Потом медленно, без спешки, кивнул.

— Хорошо, — спокойно произнёс он. — Я буду твоим другом. Тем, кто просто рядом. И если однажды ты скажешь: «Алор, мне сейчас очень страшно», я отвечу: «Я здесь». И не уйду.

Эля глубоко вздохнула, и с этим выдохом часть напряжения будто вытекла из неё, оставив после себя не пустоту, а странное, хрупкое облегчение.