Алор долго смотрел на неё, будто пытался прочесть не слова, а то, что пряталось между ними: страх, обиду, упрямую надежду. Потом медленно накрыл её ладонь своей, тёплой, тяжёлой, надёжной.

— Хорошо, — тихо, но твёрдо сказал он. — Не стану ничего говорить. Пока не станет совсем безвыходно. А до тех пор мы пойдём твоим путём. Шаг за шагом. И я буду рядом. На каждом из них.

Эля всхлипнула, и Алор бережно, но крепко привлёк её к себе, будто боялся, что, если ослабит объятия хоть на миг, она рассыплется на осколки. Она уткнулась лицом в его плечо и наконец призналась самой себе: ей нужен был кто‑то, кто будет рядом с ней, с той самой минуты, как она узнала о беременности. Новость ударила по ней, как штормовая волна, сбивая с ног, лишая опоры, и теперь, в руках этого парня, впервые за долгое время она могла позволить себе просто быть слабой.

Он гладил её по спине, притягивая чуть ближе, и шептал что‑то тихое, успокаивающее, пока дрожь не начала понемногу стихать.

— Мне так жаль, что тебе больно, — тихо произнёс он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Скорпиону следовало знать, какая ты особенная. И никогда не отпускать. Я бы не отпустил, будь ты моей.

Эля шмыгнула носом, вытерла слёзы и мягко высвободилась из его объятий.

— Спасибо, — прошептала она, чуть улыбнувшись сквозь остатки слёз. — За эти слова. Они… они сейчас очень нужны.

— Я буду рядом, столько, сколько тебе нужно, — тихо сказал он, стараясь поймать её взгляд. И то, что Эля увидела в его глазах — не просто сочувствие, а глубокую, почти болезненную привязанность, — заставило её снова всхлипнуть, но уже не от горя, а от тяжести этого понимания.

— Алор… чёрт, я просто не позволю тебе стать моей нянькой, — она попыталась сказать это с лёгкой усмешкой, но голос всё ещё дрожал. — Ты молодой парень, у тебя должна быть своя семья,свой ребёнок… а ты радуешься этой новости так, будто это твой ребёнок.

Она осторожно оттолкнула его, не грубо, а так, чтобы он понял: ей нужно чуть больше пространства, чтобы дышать. Эля смотрела на его улыбку и чувствовала, как внутри всё сжимается от странного, пугающего чувства. Ей нужно было срочно всё прояснить, пока слова не повисли между ними тяжёлым грузом.

— Боже… я так этого боялась. Ты… ты что, всерьёз на меня «залип»? У нас ведь даже не было близости, чтобы ты чувствовалсвязь.

Алор не отвёл взгляда, не стал прятаться за шутками или пустыми оправданиями.

— Я готов на всё ради тебя, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — Я хочу этого ребёнка. И он будетнашим , если ты позволишь. Мы, аэлорцы, когда становимся частью ячейки семьи, принимаем ребёнка женщины как своего. Для меня он уже мой.