Он крутанул руль, вдавил педаль газа, и двигатель взвыл низким, утробным звуком, будто пробуждался от долгого сна. Фургон рванул вперёд, прижимая их к сиденьям, и вибрация пошла сквозь кости, сквозь каждую клетку, заставляя сердце биться в такт этому бешеному ритму.

Эля вцепилась в поручень так, что побелели костяшки пальцев. В голове стучало только одно: «Не потерять. Не потерять. Не потерять».

Они мчались по изгибам транспортных артерий, лавируя между другими машинами, проскальзывая в миллиметровые щели, будто сами стали частью этого хаоса. Световые полосы мелькали перед глазами, сливаясь в единую яркую полосу, а в груди у Эли всё сжималось от смеси адреналина и страха: если они его упустят, второго такого шанса может и не быть.

— Подключи уличные камеры секторов 7G и 8J на пересечениях, — бросил Алор, не отрывая взгляда от дороги, где мчался космобайк. — Если упустим, то там отследим. Там только два пути, уходящие по магистралям.

Эля тут же ввела данные в систему, пальцы летали по сенсорной панели, а она вслух комментировала всё, что видела на экранах: направление, скорость, возможные манёвры. Слова срывались с языка быстро, чётко, без лишних эмоций, только факты, только то, что могло удержать их на хвосте у цели.

Через несколько минут они резко затормозили у яркой вывески «Лунный шёпот», которая переливалась всеми оттенками фиолетового и алого, будто сама пыталась соблазнить каждого, кто на неё посмотрит. Неоновый свет ложился на металл фургона неровными пятнами, делая его похожим на что‑то чужеродное, неуместное здесь.

Они въехали на стоянку, где теснились спортивные глиссеры и космобайки, сверкающие лаком и хромом, будто выставленные напоказ, как трофеи. И среди этого блеска Эля увидела его.

Скорпион подъехал к клубу, такой же уверенный, такой же собранный, как всегда. Он выглядел совершенно здоровым, бодрым, спортивным — будто последние дни не были для него чередой опасностей и побегов, а стали лишь очередной тренировкой. Он снял шлем, встряхнул волосами, на секунду замер, словно прислушиваясь к чему‑то, и шагнул к входу.

Алор тихо выругался, и этот короткий звук резанул тишину кабины. Эля вопросительно взглянула на него.

— «Лунный шёпот»? — переспросила она, и слово прозвучало на языке как что‑то горькое, чужое, почти ядовитое. — Это же…

— Да, — кивнул Алор, и в его голосе не было ни удивления, ни осуждения, только холодная, горькая констатация факта. — Клуб, где продают любые удовольствия. Известное место. Туда ходят не за разговорами.

В груди у Эли всё сжалось, а потом взорвалось горячей, колючей злостью — такой острой, что на мгновение она даже перестала дышать. Она не спала ночами, считала секунды, рисковала каждым своим шагом, а он… он просто зашёл в клуб, будто это был обычный вечер?