— Так хвостатый здесь, в клубе? — сухо спросил Скорпион, и Эля вздрогнула, вглядываясь в его лицо. Оно оставалось непроницаемым, словно высеченным из тёмного камня, и от этой каменной неподвижности её захлестнула горечь, такая острая, что на мгновение перехватило дыхание. Она хотела увидеть хоть тень облегчения, хоть намёк на то, что он ценит её риск, но перед ней был не тот Скорпион, который когда‑то шутил с ней, поддразнивал и ловил её взгляд, будто это было самой важной вещью на свете. Перед ней был воин, привыкший мерить поступки не по мотивам, а по последствиям, и сейчас эти последствия выглядели для него как ещё один узел проблем, который придётся распутывать.

— Да, — кивнула Эля, не отводя взгляда. — Алор здесь. Ждёт моего сигнала.

Скорпион чуть склонил голову, будто взвешивал эту информацию, примерял её к общей картине, искал слабые места.

— Значит, ты не одна, — произнёс он наконец, и в этой фразе не было ни одобрения, ни упрёка, просто констатация факта, который он был вынужден принять. — Это… правильно.

Эля удивлённо приподняла бровь.

— Ты не злишься, что мне пришлось посвятить в это Алора и Рокко? — спросила она, будто проверяя, не прячется ли за его спокойствием всё‑таки обида.

Он усмехнулся — коротко, без веселья, но и без яда.

— Злиться на то, что кто‑то не дал тебе, Эля, упасть в пропасть и рисковать одной, — глупо. Но скажи… зачем ты так рисковала, зная, чем тебе может грозить прилёт на станцию? Неужели только ради разговора со мной?

Эля не стала отводить взгляд. Не стала прятать правду за красивыми оборотами или пытаться смягчить её, чтобы казаться менее отчаянной.

— Я хочу, чтобы ты перестал думать и смотреть на меня как на врага, — тихо, но твёрдо сказала она. — Как на ту, что сдавала тебя по строчкам в отчёте. Я не хотела быть ею. И когда поняла, что могу хоть что‑то сделать, чтобы это исправить… я не имела права не попробовать. Для меня быловажно рассказать тебе правду. И я рассказала, а твоё дело — верить мне или нет. Как только я выйду за эту дверь, обещаю: больше ты меня не увидишь. Моя жизнь теперь на Эверии… или где‑то ещё.

Скорпион замер на мгновение, будто окаменев. Потом его голос зазвучал жёстко, с отчётливыми стальными нотками, которые резали тишину:

— «Где‑то ещё» — это где? С хвостатым аэлорцем? Он на тебя зациклился?

Эля открыла было рот, чтобы выдать какую‑нибудь колкость, привычно спрятать обиду за иронией, но промолчала. Просто уставилась на него, чувствуя, как эта нелепая ревность, проскользнувшая в его словах, странным образом отзывается в груди теплом. Будто даже сквозь холод и насторожённость он всё ещё не был к ней равнодушен.