Глава 1 Изменщица
Эва
Запах гардений для меня — это аромат смерти.
Матушка любила эти цветы, и когда она умерла, оранжерея родного поместья превратилась в мавзолей. Её любимые белые гардении продолжали цвести каждый год, но теперь от их сладкого аромата, смешанного с прелостью земли и листьев, меня тошнило. Я не заходила сюда два года. Ровно столько, сколько прошло с того дня, как мы закопали с отцом её прах на городском кладбище.
Сегодня я наконец решилась переступить порог оранжереи не в силах справиться с душевными терзаниями.
Гостиная задыхалась от фальшивых улыбок. Бал в честь помолвки отца и графини Вельмы Орбанской собрал в стенах поместья полстолицы — все эти изысканные наряды, жемчужные ожерелья и приторные комплименты, от которых у меня сводило скулы, настолько осточертели, что я решила сбежать.
Мне просто нужно было спрятаться. Хотя бы на десять минут. Прислониться спиной к холодному стеклу оранжереи, закрыть глаза и забыть о том, что скоро место матери займёт другая женщина.
Я не знала, что оранжерея станет могилой не только для матушкиных цветов.
Стеклянная дверь открылась беззвучно — я всегда умела двигаться бесшумно, годами тренируясь быть невидимкой в этом доме. Внутри было душно и влажно. Закатное солнце пробивалось сквозь затемнённый купол кроваво-красными лучами.
Я сделала три шага и замерла.
Звук. Влажный, ритмичный, прерываемый низким мужским рыком. И тихий, протяжный женский выдох, похожий на мурлыканье сытой кошки.
Я должна была уйти. Должна была развернуться и уйти, пока меня не заметили. Но ноги приросли к каменному полу, а сердце забилось где-то в горле, потому что голос, который простонал:«Ещё, Демиан, не останавливайся» , — был голосом графини Вельмы.
Я не поверила своим ушам. Как она могла? Прямо во время помолвки с моим отцом?
Я сделала шаг вперёд, раздвинула ветки папоротника, и мой мир рухнул.
Графиня лежала на мраморной скамье у фонтана. Её пышное платье было задрано до талии, кружевные панталоны валялись на полу. Она запрокинула голову, прикусив ярко накрашенные губы. Ноги Вельмы обвивали бёдра мужчины, который ритмично двигался над ней.
Я видела только его спину — широкую, мускулистую, напряжённую, как струна. Чёрный камзол был расстёгнут и сброшен на пол. Белая рубашка прилипла к телу от пота. Его руки держали графиню за талию, и он двигался медленно, глубоко, с собственнической, хищной грацией.
— Вельма, — сказал он хрипло. Его голос был низким, бархатным, с опасной хрипотцой. — Открой глаза. Смотри на меня.
Графиня послушно разомкнула веки, и я пристально вгляделась в её лицо — разгорячённое, влажное, с распухшими от поцелуев губами. Она улыбнулась ему так, как никогда не улыбалась моему отцу.