И тут случилось странное. Тело Вивиан внезапно обмякло, руки соскользнули с моей шеи, а глаза закатились. Она просто потеряла сознание от переизбытка эмоций и сильнейшего пика удовольствия, соскальзывая с бортика под воду.

Я на секунду нешуточно перепугался. Резко подхватив её под мышки, я вытащил, бережно усадив на сухой мрамор у края бассейна.

— Вивиан! Эй, очнись! — я легонько, но ощутимо похлопал её ладонями по щекам.

Она сделала судорожный глубокий вдох, её ресницы дрогнули, и она открыла глаза, тупо уставившись на потолок, а затем на меня. На её щеки медленно возвращался густой, смущенный румянец. Она тяжело перевела дух, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Боже… Кит… У меня такого никогда еще не было, — прошептала она, стыдливо пряча лицо у меня на груди. — Ты… ты вообще у меня всего второй мужчина в жизни. С моим первым парнем в колледже я… я вообще ничего подобного не чувствовала. Думала, со мной что-то не так, что я фригидна.

Я облегченно выдохнул, обнимая её за плечи и чувствуя, как внутри разливается волна гордости за марку «Ловеласа».

— Ну, детка, зато сейчас я чуть было скорую помощь вызывать не побежал. Напугала ты меня.

К этому времени Хьюз тоже финишировал, и похоже чувства Ширли его совсем не волновали. Чертов извращенец, шлепнул девушку по попе, победно помахал киномагнатам рукой. И вот как дальше вести с ним дела⁇

* * *

Обратно со «шлюходрома» я ехал в некотором отупении.

«Роллс-Ройс» мягко плыл вниз с холмов, голова была тяжёлая, пустая, гудящая, как после контузии. Слишком много всего за один вечер. Термы, тоги, вино, делёж «Оскаров» в эвкалиптовом пару, еще вино, секс, потом рукопожатия людей, которые пустили под откос больше судеб, чем иной военный трибунал. И Хьюз. Хьюз, который ещё вчера казался мне эксцентричным союзником, а сегодня стал откровенно противен. Я не знал, как теперь вести себя с ним. Партнёр, без которого мне не провернуть скупку долгов Хёрста, — и человек, которому я после сегодняшнего не подал бы руки, будь моя воля.

Вивиан я взял с собой — решил подбросить до дома, не оставлять же девочку добираться ночью из Палм-Спрингс. Она забралась в салон «Роллса» и тут же забыла обо всём пережитом. Для неё это была первая в жизни поездка в такой машине, и она вертела головой, гладила ладонью кожу сидений, нажимала кнопку стеклоподъёмника вверх-вниз, заглядывала в маленький бар на откидной панели, ахала над каждой мелочью. Всё ей было в диковину, всё восхищало. А я просто сидел, откинувшись на подголовник, и слушал её щебет вполуха, слишком вымотанный, чтобы поддерживать разговор.