— Мистер Дрисколл. Один вопрос. А можно посмотреть Гуся вблизи?
Лицо у Дрисколла мгновенно изменилось.
— Мистер Миллер, к сожалению — вынужден отказать. Доступ в ангар «H-4» исключительно по письменному распоряжению мистера Хьюза. И я сам там не был уже полгода.
Я пожал плечами, отпил шампанского. Жаль, хорошая бы экскурсия вышла.
— Дамы и господа, — я поднял бокал, обращаясь к нашей компании, — за хорошие гастроли в Аспене. И за то, чтобы мы оттуда вернулись с тем, ради чего летим.
Зайки чокнулись. Хефнер поднял бокал автоматически, как лунатик. Дрисколл наблюдал из дверного проёма с искусственной улыбкой. Такую на ночь вынимают изо рта и кладут в стакан с водой, словной вставные зубы.
* * *
Через двадцать минут Дрисколл пригласил нас на лётное поле.
Самолёт стоял в пятидесяти метрах от выхода терминала — серебристый, лоснящийся, с тёмно-синей полосой по борту и красной надписью «HUGHES». Конвэйр 240, двухмоторный, двенадцать мест в салоне, рассчитанный на эксклюзивные внутренние рейсы. Лестница-трап опущена.
И — у подножья трапа — стояли они.
Две изумительной красоты стюардессы.
Я их рассмотрел за пятнадцать шагов и понял, что Хьюз свой собственный персонал отбирает по тем же принципам, по каким я отбираю заек в Ловелас. Позади свистнул Хэнк, глубоко вздохнул Хефнер. Тоже проняло…
Одна — высокая блондинка, рост метр семьдесят пять минимум, фигура манекенщицы из Парижа, в тёмно-синей форме TWA с короткой юбкой ровно по колено, в шапочке-пилотке с золотой эмблемой, в белых перчатках, на каблуках. Лицо холодное, скандинавское, голубоглазое, с правильным маленьким носом и тонкой улыбкой профессиональной встречающей.
Вторая — брюнетка пониже, метр шестьдесят восемь, с фигурой, на которой та же форма сидела принципиально иначе — прямо рвется на груди. Если у блондинки крепкая трешка, то тут вся четверка! Тёмные глаза, медно-смуглая кожа, видимо, итало-американка из Бруклина или Бостона. Улыбка тёплая, открытая. Помада ярко-красная.
Обе посмотрели на меня и одновременно произнесли:
— Добрый вечер, мистер Миллер. Рады приветствовать вас и ваших гостей на борту.
Я улыбнулся обеим стюардессам, пропустил всех вперед. Ого, как ревниво зайки их оглядели. Все без исключения! Впрочем, для стюшек это было привычно, они даже глазом не повели. Внимательно смотрели только на меня, а черненькая нет, да нет, опускала взгляд в разрез смокинга. И постепенно краснела! Полет явно будет отличный.
Глава 2
В салон я зашёл последним. И сразу обнаружил, что без моих команд всё уже выстроилось и «утряслось» само.