Я представил Хью как нового директора. По лицу Синклера скользнула тень — он, старый газетный волк, явно не обрадовался, что над ним ставят какого-то мальчишку в модном костюме. Может и сам рассчитывал на карьерный рост. Ну ничего, если все срастется с Херстом, вакансий топ-менеджеров будет в избытке. Остальные изобразили вежливый, но прохладный, формальный интерес — мол, посмотрим, что за птица. И вся эта настороженность испарилась в одну минуту, едва Хью раскрыл свою толстую папку и начал выкладывать на стол свой редакционный портфель.
А было там, чем удивить. Художественная проза — договор с Рэем Брэдбери на публикацию «451 градус по Фаренгейту». Фантастический рассказ можно публиковать целиком, а можно кусками, соглашение это позволяло. Дальше — юмор: целая подборка фривольных викторианских анекдотов и лимериков, тоже из общественного достояния, то есть даром, и заявка художнику на серию игривых карикатур. Нон-фикшн ударный — драфт интервью с большим джазменом — Майлзом Дэвисом. Очерк про Лас-Вегас как новую столицу мужских удовольствий, что ложилось прямо в мою линию с клубами Фрэнка Микки, и, самое для меня вкусное, статья-расследование про ханжество и почтовую цензуру в Америке. Под которую я тут же мысленно подложил историю судебных дел «Ловеласа». Хью говорил, перекладывал листы, показывал… Десятки статей, набросок, интервью. Синклер все это впитывал открыв рот. Хороший урок ему!
Я сидел, слушал и довольно потирал руки. Потому что теперь у меня по издательству было закрыто примерно всё. Не только модели на разворотах и обложках до самой осени — это мы решили ещё раньше, — но и содержание. Десяток статей-хитов, каждая из которых порвёт благопристойное американское общество в клочья и заставит цензора продираться сквозь умные тексты, чтобы добраться до одной-единственной фотографии. Журнал был собран. Машина была заряжена.
И вот в этот самый сладкий момент торжества я почувствовал под столом, как Долли стянула туфельку и медленно повела ступнёй вверх по моей голени, всё выше, к самому паху, прижалась, надавила — и, поймав мой взгляд, чуть прикусила нижнюю губу. Потом незаметно прошептала: «Развлечемся?».
Глава 17
Долли вошла следом за мной в кабинет и притворила дверь — не просто прикрыла, а повернула ключ, и этот тихий щелчок сказал мне всё про её намерения раньше, чем она открыла рот.
«Овечка» расцвела за эти месяцы еще больше. Тёмные волосы уложены крупной волной, новая кремовая блузка с тем самым декольте, в которое я пялился на совещании, юбка-колокольчик по фигуре, чулки со швом. Ну и драгоценности — сережки, кольца. Явно все недешевое. Она прислонилась спиной к двери, чуть склонив голову набок, и смотрела на меня снизу вверх своими большими подведёнными глазами.