Я же вернулся обратно к катам.
В семь сорок пять в зале появился Хефнер.
Я его не сразу узнал. Вчера он был бледный, измождённый, с ввалившимися щеками — после трёх дней без нормального сна и без нормальной еды. Сегодня — порозовевший, гладко выбритый. Цвет лица нормальный. В глазах — живой, ясный взгляд человека, который выспался первый раз за месяц.
— Доброе утро, Кит. Доброе утро, Хэнк. — Он остановился у дивана, разглядывая меня с искренним интересом. — Что это ты делаешь?
— Каратэ-до, стиль годзю-рю. — Я выпрямился, вытер лицо полотенцем. — Японское боевое искусство. Хэнк меня учит уже два месяца.
— А где он сам этому научился?
— Морская пехота США, после Тихоокеанской кампании. Хэнк служил на Окинаве. Там у него был сэнсэй из местных.
— Это… это удивительно. Такие странные, необычные движения…
Он смотрел ещё какое-то время, как Хэнк ставил Камилле финальную позу. Потом ко мне обратился — с тем особым проблеском, который у журналиста появляется, когда он чует материал:
— Кристофер. Я бы написал об этом в следующий номер «Ловеласа», если ты не против. Статью про новое увлечение молодёжи. Что то типа «Боевые искусства Востока — как ветераны Тихоокеанской привезли Окинаву в Калифорнию». С твоими фотографиями, с Хэнком как героем. У меня уже структура в голове складывается — три тысячи слов, ракурс на физическое самосовершенствование, на новую мужественность послевоенной Америки, на восточную философию через спорт. Это в твою тематику попадает идеально.
Я посмотрел на него, кивнул.
— Давай. Статью напишет кто-то другой, у меня в редакции хороший спортивный обозреватель, но ты им набросай фактуру. Отснимемся уже в LA. А для тебя, Хью, для меня другие задачи. На два порядка больше масштабом.
— Какие?
— Скоро узнаешь.
Глава 7
В этот момент по лестнице снова заскрипели шаги, и в большой зал спустились Сью и Рейчел.
Обе свежие, накрашенные легким пастельным макияжем. Разве что укладок не хватает — волосы они закололи в обычные хвостики. Сью в светло-голубом шерстяном свитере с горлом, в чёрных слаксах, в мягких замшевых мокасинах. А самое главное с тем естественным румянцем на щеках, какой бывает у молодой здоровой девушки после хорошего сна и горного воздуха.
Рейчел рядом — в персиково-розовом кашемировом пуловере, в чёрных шерстяных слаксах. Глаза голубые, словно горное озеро, но сегодня в них была не та боязливость, которая у неё была вчера, а что-то новое. Спокойствие. Принадлежность. Так смотрит женщина, которая впервые поняла, что в новом для неё мире у неё есть своё место, и что это место не временное.