Два пузатых, седых мужика на третьей скамье имели спереди и сзади высокую кучерявую негритянку. Причем они сцепили руки, двигались синхронно. Девушка же успевала подмахивать обоим, да еще скосить на меня глаза, когда мы появились в термах. Профессионалка!
— Кто это? — я кивнул Хьюзу на пузатых
— О, Это страшные люди, Кит. Барни Балабан — глава Парамаунта и Джек Уорнер — глава Warner Bros. Небось поспорили, кто быстрее кончит.
Говард вообще не удивился этой странной оргии. Девушки же раскрыли рты, застыли соляными столбами.
Слева от кинодеятелей, на мраморные скамьях, без девушек и с кубком в руках сидел совсем толстый мужчина, с залысинами и в очках. Они периодически запотевали, он отставлял кубок, протирал их. И внимательно следил за оргией. Товарищ прямо из анекдота — расценки в публичном доме: половой акт- 30 долларов, подглядывание за
половым актом −50 долларов, подглядывание за подглядывающим за половым актом — 100 долларов Заметив нас, стодолларовый товарищ, приглашающе помахал рукой.
— Ну, пошли знакомиться Вассерманом — Хьюз отвесил новый шлепок по попке Долорес, слегка подтолкнул вперед Ширли
— Он возглавляет какую-то крупную студию? Коламбию?
— О нет. Хуже. Это серый кардинал Голливуда, самый влиятельный человек Лос-Анджелеса. Все студии от него зависят и пляшут под его дудку. Это Лью Вассерман глава и владелец агентства MCA.
— Я ничего не понимаю. Всего лишь агентства?
— Он главный рабовладелец Голливуда. Во-первых, он всем рулит в гильдии киноактеров, Рейган у него там на посылках. Лью может остановить и порушить стачкой съемки любого фильма через профсоюз. Во-вторых, все кинозвезды — нынешние и начинающие — у него в агентстве на долгосрочном контракте с гигантскими штрафами. Пернуть боятся без его приказа. И его плотно прикрывает мафия. Имей в виду… Это не тот человек, с которым стоит ссориться!
Глава 19
Сразу после рукопожатия с Вассерманом, Хьюз махнул нашим спутницам в сторону бассейна.
— Девочки, идите поплещитесь пока. Согрейтесь. Потом мы вами займёмся.
Ширли, Долорес и моя Вивиан переглянулись с явным облегчением — особенно Вивиан, у которой будто гора с плеч, — и чуть ли не бегом помчались к парящей воде, придерживая короткие подолы. Я проводил их взглядом и повернулся к двоим самым опасным людям в зале. Хьюза тоже не стоило списывать со счетов.
Лью Вассерман не поднялся мне навстречу — такие люди не встают, к ним подходят. Он протёр запотевшие очки краем тоги, водрузил их обратно и оглядел меня медленно, как скототорговец на ярмарке.
— Значит, вот вы какой, Миллер. — Голос тихий, ровный, без нажима — голос человека, которому незачем повышать тон, потому что все и так замолкают, когда он говорит. — Какой-то вы очень молодой! Скажите-ка мне одну вещь. Откуда у начинающего издателя журнала с голыми девицами вдруг взялись четыре сценария, каких в этом городе никогда не писал? Только не рассказывайте, что сами. Не поверю.