Хьюз тут же прищурился, бесцеремонно разглядывая её интимную зону, и на его лице появилось выражение легкой брезгливости. Он повернулся ко мне:

— Знаешь, Кит, а ведь ты чертовски правильно делаешь, что заставляешь своих «заек» наглухо брить промежность. Теперь, после нашей поездки в Аспен, я наконец-то понимаю, как эти волосы у девок выглядят отвратительно вживую. Просто первобытные заросли какие-то.

Хотя у Вивиан там всё выглядело вовсе не отвратительно, а очень даже эстетично и аккуратно, слова Хьюза ударили по её самолюбию как хлыст. Вспыхнув от стыда, она инстинктивно сжалась, прикрывая ладонями свой паховый треугольник, а локтями пытаясь спрятать обнаженную грудь от его сального, критикующего взгляда.

Я подошел ближе, закрывая девушку от Говарда, подал ей белую тунику. Помог натянуть ее.

Хьюз потерял интерес к девушкам, начал разбираться с нашими тогами. Оказалось, он знает, как правильно навертеть эту простыню, — где заложить складку, через какое плечо перекинуть, где скрепить специальной фибулой.

— Стой ровно, — командовал он мне. — Не дёргайся. Вот так. Через левое. Теперь подбери здесь. Всё, ты римский сенатор. Голосуй за войну с Карфагеном.

Я вытянул вперед руку, показал большим пальцем вниз.

— Карфаген должен быть разрушен!

— Красавчик!

Потом раздвинулись внутренние двери, и мы вошли в сами термы.

Я ожидал многого, но всё равно замер на пороге.

Большой зал под сводчатым потолком, отделанный мрамором — белым, розовым, зеленоватым. Колонны. Бассейн с подсвеченной водой, от которой поднимался пар, отчего весь воздух был влажным, тёплым, пахнущим эвкалиптом и чем-то ещё, тяжёлым, сладким. По периметру — мраморные скамьи и ложа, застеленные тканями. И на этих ложах возлежала вся верхушка Голливуда.

Я узнавал их даже здесь, полураздетых, в тогах и без. Грузный, лысоватый человек с лицом доброго дедушки, который перерезал больше карьер, чем кто-либо в этом городе, — Луис Майер собственной персоной, повелитель «MGM». С ним у нас уже была возможность схлестнуться и Лазарю даже пришлось извиняться передо мной. На нем скакала в позе наездницы невысокая, голосистая блондинка с крупным бюстом. Груди раскачивались вправо влево, и похоже, Луису это нравилось. Периодически он их мял, отвешивал шлепки.

Чуть поодаль — сам хозяин, Дэррил Занук, жилистый, с вечной сигарой, окружённый стайкой щебечущих девиц в туниках. Одна из них ему сосала, стоя на коленях перед скамьей. Одну руку он положил ей на затылок, другую, пальцами засунул пальцы в промежность второй девушке и двигал там. Та театрально стонала.