Вот оно. Уже всё всё знают. Занук прочитал, разболтал, и теперь весь этот гадюшник в курсе, что у меня в продюсерском портфолио.

Две обнажённые служанки поднесли нам с Хьюзом вино — тяжёлые серебряные кубки, запотевшие от холода. Я принял свой, отпил. Терпкое, тёплое от ладоней, с привкусом смолы. Выдержал паузу — ровно такую, чтобы Вассерман понял: я не тороплюсь оправдываться.

— Можете верить, можете не верить, мистер Вассерман. Но тюрьма очень придаёт мотивации в жизни. А главное — там нечего делать. Скучно. Берёшь карандаш и пишешь.

Хьюз хохотнул, расплескав вино.

— Слышишь, Лью? Парень три недели в окружной отсидел и вышел с четырьмя хитами. — И, посерьёзнев, наклонился к Вассерману: — Не топи его на старте. Пусть попробует силы в кино. Уверен, всем интересно, что выйдет.

Вассерман пожевал губами, глядя поверх очков на скамьи возле бассейн, где догорала оргия — девушки по одной выбирались из пузанов и тянулись к воде, «кинопатриции» лениво наматывали тоги.

— Я-то не буду, — сказал он наконец. — А вот желающие найдутся. — Кивок в сторону скамей. — Этот город не любит чужаков с деньгами, которые умеют то, чего не умеют свои.

Оргия окончательно выдыхалась, последим со вскриком «отстрелялся» на попу негритянки Барни Балабан из Парамаунта. И как только в зале запахло окончанием, кинобоссы потянулись к нам — по одному, как акулы на запах. Подходили, знакомились, жали мне руку, сыпали вопросами и шуточками.

— Так это вы решили подвинуть Большую пятёрку? — Это Уорнер, мокрый, краснолицый, благодушный после своих утех. — А вытянете, молодой человек? Тут вода глубокая. Тонут быстро.

Майер — тот самый Майер, повелитель MGM, с которым мы уже схлестнулись на премьере и которому пришлось передо мной извиняться, — оглядел меня с кривой усмешкой и обратился ко всем сразу:

— Вы с ним поосторожнее, господа. Он такой, что палец в рот не клади. Я его с премьеры своей картины хотел выставить за внешний вид — так знаете, с кем он явился? С Полли Адлер! Она у него в «Ловеласе» работает!

По кругу прошёл уважительный гул. Имя Полли в этом городе значило больше любой рекомендации — все они в молодости через её заведения прошли, и все знали, что эта женщина помнит всё.

— А сценарии у него мощные, — вступил Занук, разжигая потухшую сигару. — Я читал. Говорю вам как есть: это будут шедевры. Такого ещё не снимали.

Пора было брать слово, пока меня окончательно не превратили в ярмарочную диковину.

— Господа. — Я поднял кубок, и они притихли. — Я вам не враг и не соперник. Послушайте деловое предложение. Во-первых: вам всем нужны хорошие рецензии и тёплые отзывы на ваши картины. У «Ловеласа» в марте тираж — пятьсот тысяч. Это больше, чем у «Эсквайра» и «Лайфа» вместе взятых.