Последний тур, разыгрывается «Привидение». Барни против Майера. И… удача улыбнулась Лазарю. Камень против ножниц.

Глава Парамаунта побагровел, отшвырнул край тоги и разразился такой отборной матерной тирадой, что даже видавшие виды боссы поморщились. Махнул рукой в сторону бассейна, начал подзывать девушек — мол, к чёрту всё, пойду развлекаться дальше.

— Барни. Подожди. — Занук остановил его, и в голосе хозяина появилась другая нота — не игривая, деловая. — Нам ещё надо решить главный вопрос. Ради которого мы сегодня и собрались.

Все закивали. И повернулись ко мне.

Занук подошёл вплотную, вынул сигару и погрозил мне ею, как пальцем.

— Ладно. Пусть присутствует. Но рот на замок, договорились, Кит? Раз ты теперь в нашем клубе — запомни его первое правило. Полная конфиденциальность. Что услышал здесь — здесь и осталось. Иначе мы тебя со света сживем, пикнуть не успеешь.

Я ничего не понимал. Но кивнул — медленно, серьёзно, как человек, которого только что приняли в нечто, чего он пока не разглядел.

Вассерман допил кубок до дна. Перевернул его, стряхнул на мрамор последние капли. И в наступившей тишине, под плеск воды в бассейне, тихо произнёс:

— Давайте решать по «Оскару». Кто какой приз возьмёт в этом году.

* * *

Я решил, что ослышался. Да не может такого быть!

«Давайте решать по „Оскару“. Кто какой приз возьмёт…». Я стоял в дурацкой простыне с кубком в руке и ждал, что сейчас кто-нибудь засмеётся — мол, шутка, разыгрываем новичка, ха-ха-ха. Но никто не смеялся. Вассерман смотрел на меня поверх запотевших очков спокойно, буднично, как бухгалтер перед раскрытым гроссбухом, и до меня медленно, тяжело, как ледяная вода за шиворот, начало доходить.

Я-то думал — как всякий нормальный человек, выросший на легенде о «золотом рыцаре», — что киноакадемики голосуют. Тайно. Бюллетени, конверты, независимая аудиторская контора, драматическая пауза, «and the winner is». Я искренне полагал, что там, за кулисами, есть хоть какая-то честная случайность, борьба, интрига. А оказалось — вот оно как устроено. Главные награды делят здесь. В термах. Потные полуголые пузатые киномагнаты в тогах, только что слезшие с молоденьких актрис. Да, вот прямо сейчас, между третьим кубком вина и новой оргией в бассейне, они распишут, кому достанется самая желанная статуэтка в мире!

Я постарался, чтобы лицо меня не выдало. Рот на замок, как велел Занук. Но внутри всё переворачивалось.

Делёж шёл деловито, без лишних эмоций — так распределяют квоты на поставку, а не венчают художников. Вассерман вёл, остальные торговались и временами собачились. Лью их осаживал, вспоминал какие-то предыдущие года, когда распределяли все по-другому.