Глава 5
Хьюз отпил «Лагавулина». Помолчал секунд пять. Потом — совершенно не свойственным ему движением — снял очки, аккуратно протёр их белым носовым платком, надел обратно. Он явно тянул время. Я это видел.
— Кит. Я тебе скажу как есть. Я в начале января имел разговор с Эдгаром.
— Гувером?
— С Гувером. У меня к нему по другому делу был визит. И там, между делом, в самом конце разговора, я ему обозначил, что у меня есть личный интерес к одному из крупных частных медиахолдингов, и что я в обозримом будущем планирую крупную сделку по его покупке и реструктуризации.
Ага… Именно так называется рейдерский захват.
— Назвал Хёрста?
— Не называл. Но Эдгар не дурак, думаю, все понял.
— И что он сказал?
— Он сказал — улыбнулся, поправил галстук, и сказал — «Говард, ты знаешь, я всегда рад твоему успеху. У Бюро с тобой никогда не было проблем, и не будет дальше. Главное, чтобы при любых сделках не было нарушения федеральных законов о ценных бумагах. А там — это твоё личное дело и твоей фирмы.» И на этом мы тему закрыли.
Я аккуратно поставил бокал.
— Говард. Это, ты сам понимаешь, не санкция.
— Это, Кит, не санкция. И не запрет.
— А Эйзенхауэр в курсе?
Хьюз долго молчал.
— Айк не в курсе. Он очень занятой человек, он только-только приступил к работе.
— Госсекретарь Даллес?
— Не в курсе.
— Министр финансов Хамфри?
— Тоже нет.
Мои вопросы Хьюзу совсем не нравились.
— Получается, Говард, что в Белом доме никто не знает, что мы с тобой и наши банковские друзья из-за угла собираемся разорить главного спонсора Республиканской партии, который буквально в ноябре провёл Эйзенхауэра в президенты через свои пятнадцать газет?
— Так получается, Кит.
— Гениально.
Мы оба замолчали. Камин тихо потрескивал. За окном курительной было совсем темно — в десяти метрах от стекла начинался лес, и из этого леса дул лёгкий ветер, шевеливший верхушки елей.
Я смотрел на Хьюза и думал.
Думал я вот о чём. Эдгар Гувер, шеф ФБР с двадцать четвёртого года, в курсе всего, что происходит в стране, на уровне досье, которые он вёл персонально на всех мало-мальски значимых людей Америки. У него на Хьюза было досье толщиной с библию. У него на Хёрстов было досье ещё толще. У него на меня в эту минуту, я был абсолютно уверен, тоже уже было досье, и не такое уж тонкое — со всеми вырезками из ноябрьских и декабрьских газет, с моим арестом, с фотографиями, со списком моих знакомств. Гувер «в общем» одобрял Хьюзу разорение Хёрста — это означало, что у самого Гувера есть какие-то свои причины не любить нынешних Хёрстов, или что он чует, что весь республиканский расклад стал слишком хрупким и пора менять конфигурацию. Но в случае любых проблем Гувер скажет, что он ничего не знал. Да и Хьюз с банкирами тоже. Крайним буду я.