— Ты даже не представляешь, что ты для меня делаешь, — прошептала она.
И, не дожидаясь ответа, привстала на цыпочки и поцеловала меня — сама, прямо там, посреди танцпола, под взглядами всего казино. Поцелуй был долгим, тёплым, ничуть не стесняющимся. Оркестр играл, пары кружили вокруг, кто-то ахнул, кто-то прыснул, а нам было всё равно. Я притянул её ближе, и она прильнула ко мне всем телом, и танец из светского превратился в нечто совсем другое — медленное, тягучее, обещающее.
— Идем, перекусим — шепнул я, когда оркестр смолк.
Мы спустились в ресторан, метрдотель выделил нам центральный столик, в небольшой декоративной беседке. И опять весь зал на нас пялился, пока официанты приносили еду, ведерко с шампанским, потом коктейли — Мэрилин захотела попробовать необычный «Белый» Негрони. Подошедший сомелье по секрету и с улыбкой сообщил нам, что такой коктейль получился случайно. В него вместо джина бармен по ошибке добавил итальянское игристое вино Просекко. Всем понравилось. Нам кстати, тоже.
— Идём в отель, — шепнула мне Мэрилин в губы, когда мы закончили ужинать и еще потанцевали под Рэя Чарльза и Лонни Смита.
Персональный лифт поднял нас на верхний этаж, отрезав от мира медной решёткой и тихим гулом механизма. Мы стояли близко, в полумраке кабины, и не говорили ни слова — всё уже было сказано там, на танцполе. Лифт мягко остановился, открылся в наш общий холл между двумя дверями.
— Идём, — сказала она с улыбкой, обернувшись через плечо. — Я тебе покажу попугаев. Они вечером совсем ручные.
— Они то ручные, а я нет
Мэрилин засмеялась, поцеловала еще раз меня. Глубоко, страстно! Открыла дверь, и я шагнул следом за ней, в тёплую тропическую темноту. Молясь, чтобы не очнуться в Москве от изумительного сновидения, что навело на меня Дрим Гало.
Дверь тихо затворилась за нами.
Глава 24
Я проснулся первым. Ранний рассвет только-только начинал робко пробиваться сквозь тяжелые портьеры, окрашивая комнату в нежные пастельные тона. Первые лучи багамского солнца скользили по постели, словно кисть художника, филигранно очерчивая потрясающую, совершенную фигуру спящей Мэрилин.
Она спала на животе, полностью раскрывшись. Совершенно голая, беззащитная в своем утреннем сне и невероятно соблазнительная. Я приподнялся на локте, затаив дыхание, и принялся откровенно любоваться ею. Плавный изгиб тонкой талии, переходящий в аппетитную, округлую попку, идеальная линия стройных ног, гладкая кожа, казавшаяся в этом утреннем полумраке жемчужной… В голове тут же вспыхнули воспоминания о нашей бурной ночи.