Пилот шагнул вперёд встретить нас лично. Пожал мне руку, представился и тут же забыл о моём существовании. Всё его внимание досталось Монро. Он снял фуражку, прижал её к груди, рассыпался в любезностях, лично проводил Мэрилин до трапа, придерживая под локоть, и принялся обстоятельно, с лётными подробностями объяснять ей маршрут: курс на юго-восток, посадка для дозаправки в Майями, расчётное время до Нассау, погода над Мексиканским заливом, высота эшелона. Мэрилин слушала, распахнув глаза, ахала, прикладывала ладошку к щеке, спрашивала, не страшно ли лететь так высоко, — и бравый пилот таял на глазах, молодея лет на двадцать. Как же Мэрилин крутит мужиками… Вот он высший пилотаж!

Я смотрел на это со стороны и улыбался. Не ревниво — с искренним восхищением. Было в этой женщине что-то, чему невозможно научиться ни в одной актёрской школе. Она входила в помещение — и оно начинало вращаться вокруг неё. Седой пилот, прошедший, наверное, всю войну на бомбардировщиках, сейчас кудахтал над ней, как влюблённый школьник. Стюардессы и те смотрели на неё с обожанием, без обычной женской зависти. Очарование чистой воды, природный дар, на котором держалась вся её хрупкая, гениальная карьера. И я, человек, повидавший всякое, тоже невольно поддавался этому теплу.

Мы поднялись в салон — кожаные кресла, полированное дерево, букет живых цветов на столике. Стюардесса принесла шампанское; Мэрилин взяла бокал, я от своего отказался — рано. Двигатели зарокотали, самолёт вырулил, разбежался и оторвался от земли, прижав нас к спинкам кресел. Лос-Анджелес накренился и поплыл под крылом — сетка бульваров, блёстки бассейнов на холмах, в том числе и мой где-то там, внизу, и сразу дымка над океаном.

И пока мы набирали высоту, я невольно вернулся мыслями к последним дням перед вылетом.

Вернувшись тогда со шлюходрома Занука — выжатый, с тяжёлой головой — я застал поместье в движении. У ворот меня встретил Гвидо, который инспектировал охрану после истории с Куиннами: гонял Чета и сменщиков, проверял посты, что-то записывал в блокнот. А в доме обнаружилась Китти — она помогала Полли обустраиваться на новом месте и задержалась, пила кофе на кухне в обществе двух заек — Сьюзен и Рейчел.

Девушек я с кухни выставил — мягко, но решительно, — и позвал Гвидо. Мы сели втроём: я налил себе кофе, взял бисквит со стола.

— Ну как вечеринка у Занука? — первой спросила Китти, подвигая мне молочник.

— Познавательно. — уклончиво ответил я, не вдаваясь в подробности — Но для вас есть кое-какие новости. Китти, сколько у нас сейчас в кассе? Наличными — в офисном сейфе и в банковской ячейке?