Отстранился, слизнул ее помаду со своих губ.

— Пошли наверх?

Она засмеялась — тихо, уже не сопротивляясь, — и этот смех был ответом яснее всяких слов. Я бросил на стол купюру, поднялся и подал ей руку. На этот раз она вложила в неё свою без колебаний — встала, чуть покачнувшись на каблуках, и оперлась на меня всем тёплым, податливым телом.

— Ты обещал проводить до двери как джентльмен, — напомнила она, пока мы шли к лифту, и в уголках её губ пряталась улыбка.

— До двери — обязательно, — заверил я, нажимая кнопку этажа. — Про то, что будет за дверью, уговора не было.

Двери лифта мягко сомкнулись, отрезав тихий бар, дождливый Вашингтон и всю мировую политику разом. А Мардж, прислонившись спиной к зеркальной стенке кабины, смотрела на меня снизу вверх своими серыми глазами — и финансового «снайпера» в них уже не осталось ни капли. Только голое, неприкрытое желание.

* * *

Дверь номера тихо щелкнула, закрываясь за нами, и в коридоре прихожей на мгновение воцарилась интимная, густая полутьма. Я протянул руку и щелкнул выключателем. Мягкий, теплый свет настенных бра мгновенно залил прихожую, выхватывая из темноты лицо Мардж — ее глаза блестели от волнения, а дыхание уже было неровным.

— Может не надо света? Я… стесняюсь.

— Надо!

Не успела она сделать и шага, как я прижал ее к стене. Моя ладонь легла на ее талию, притягивая к себе, а губы накрыли ее рот в глубоком, требовательном поцелуе. Мардж снова обвивая мою шею руками, полностью отдаваясь этому напору.

Медленно, не разрывая поцелуя, мы начали продвигаться вглубь номера, по направлению к спальне. Я вел ее уверенно, шаг за шагом, пока пальцы торопливо расстегивали пуговицы и замки на ее одежде. Ткань платья с мягким шелестом соскользнула вниз, упав на ковер прямо у порога спальни.

Мардж осталась в открытом лифчике, черных трусиках и тонких, темных чулках на резинках, которые подчеркивали белизну ее кожи, изгибы бедер. Я отстранился буквально на секунду, чтобы окинув ее голодным взглядом, быстро скинул свою одежду. Какая же она аппетитная!

На пол полетел лифчик, с которым я справился быстро. Потом трусики. Мардж осталась в одних чулках на резинке, я развернул ее спиной к себе, прижав ее бедра к высокой, массивной спинке кровати. Рядом стояло большое ростовое зеркало, в котором отражалась вся картина.

— Что… Что ты делаешь?

Мардж не понимала, чего я хочу и инстинктивно стремилась в кровать. Но я не дал.

Еще раз прижав ее к спинке кровати, начал ласкать ее рукой в промежности. Она была вся мокрая, принялась слегка стонать. Все еще делая попытки попасть в кровать. Которые я легко пресекал. Мои ладони легли на ее округлые ягодицы, грубо сжимая их, оставляя красные следы на бледной коже. Не выдержав, я наклонил ее сильнее, вошел резким толчком.